Дарующий звезды полностью

Зима в горах выдалась суровой. Марджери в темноте обвивалась вокруг Свена и, чтобы было теплее, закидывала на него ногу, памятуя о том, что там, снаружи, на колодце наросло четыре дюйма льда, который придется сбивать, да еще стая голодных животных с нетерпением ждет, чтобы их покормили, и эти два обстоятельства каждое утро делали последние пять минут под грудой одеял еще слаще.

– Это твой способ заставить меня сварить кофе? – сонно пробормотал Свен, целуя Марджери в лоб и переворачиваясь на другой бок с целью дать ей понять, что для него эти пять минут тоже самые сладкие.

– Я просто хотела сказать тебе «с добрым утром». – Марджери довольно вздохнула.

Кожа Свена так хорошо пахла. Иногда, когда он не приходил ночевать, Марджери спала в рубашке Свена, просто чтобы почувствовать его рядом. Она игриво провела пальцем по груди Свена, задав вопрос, на который он беззвучно ответил. Минута за минутой проходили в приятной неге, но вот наконец Свен нарушил молчание:

– Мардж, который час?

– Хм… Без четверти пять.

Свен жалобно застонал:

– Ты понимаешь, что, если бы ты жила у меня, мы могли бы вставать на целых полчаса позже?

– Это будет довольно трудно сделать. Плюс вероятность того, что Ван Клив подпустит меня к своей шахте, примерна равна тому, что он пригласит меня на чай к себе домой.

Свену пришлось признать, что Марджери права. Когда она в последний раз приходила к Свену – принесла ему забытую дома корзинку с ланчем, – Боб, охранявший вход на шахту Хоффман, с извинениями сообщил девушке, что получил специальные указания не пускать ее на территорию шахты. Конечно, у Ван Клива не было никаких доказательств причастности Марджери к распространению писем с юридическими советами по поводу блокирования взрывных работ в районе Норт-Риджа, однако при этом было понятно, что мало кто обладал возможностями – и смелостью – для выполнения подобной миссии. А публичный выпад Марджери по поводу приема на шахту цветных оказался реально болезненным.

– Насколько я понимаю, Рождество мы отпразднуем здесь, – заметил Свен.

– Ну да, соберем всех родственников, как обычно. Полон дом народу, – горячо прошептала Марджери, приблизив губы к лицу Свена. – Я, ты… э-э-э… Блуи. Лежать, Блуи! – (Пес, услышав свое имя, воспринял это как приглашение к кормежке и, забравшись на кровать к лежавшим в обнимку хозяевам, принялся лизать их лица.) – Ох уж эта собака! Ну ладно, хватит тебе! Все. Я пошла варить кофе.

Марджери села, оттолкнув Блуи, протерла сонные глаза и с сожалением убрала со своего бедра тяжелую мужскую руку.

– Ты что, решил меня спасти от самого себя, малыш Блуи? – спросил Свен, и пес, высунув язык и подставив живот, развалился между ними. – Вы что, оба против меня сговорились?

Марджери ухмыльнулась, услышав, как Свен сюсюкает с этим придурочным псом, и продолжала ухмыляться, пока шла на кухню, чтобы зажечь плиту.

– А теперь я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснила, – сказал Свен, когда они ели на завтрак яйца, касаясь под столом ногами. – Мы с тобой проводим вместе практически каждый вечер. Едим вместе. Спим вместе. Я знаю, в каком виде ты предпочитаешь есть яйца, какой кофе пьешь, знаю, что ты не любишь сметану. Знаю, какой температуры должна быть вода в твоей ванне и что ты сорок раз проводишь по волосам щеткой, потом затягиваешь их узлом и на целый день забываешь о них. Черт, я знаю клички всех твоих животных! Даже курицы с тупым клювом. Минни.

– Винни.

– Ну ладно. Я знаю клички почти всех твоих животных. Так скажи мне, почему нельзя делать все то же самое, но только с кольцом на пальце?

Марджери глотнула кофе:

– Ты обещал больше не заводить разговоров на эту тему. – Она улыбнулась, но в этой улыбке явно читалось предостережение.

– Я тебя ни о чем не буду просить. Как и обещал. Мне просто любопытно. Потому что я, собственно, не вижу особой разницы.