1 июня 1850 года – дата опубликования поэмы Альфреда Теннисона
Поэму, как это хорошо известно, Теннисон написал в память о своем друге, Артуре Галламе, умершем в 1833 году в возрасте 22 лет. Не менее хорошо известно, что Теннисон был очарован наукой (его наставником был сам Уэвелл), поэтому главная тема поэмы, можно сказать, – это реакция поэта на различные научные труды, поскольку поэма была начата в 1833-м, а завершена только в 1849 году. Где-то в середине поэмы свойственная поэту целеустремленность, его надежды и упования, относящиеся к самому себе и Галламу, облекаются покровом скорби и отчаяния перед лицом того, что ему кажется бессмысленным, – полной потерей направления, как в геологии Лайеля.
Имеется в виду, что Природа, с ее «зубами и клыками, окрашенными кровью» (Росс, 1973, ч. 36, раз. 56), движется в никуда, и все кажется бессмысленным.
Но к концу поэмы Теннисон вновь обретает веру в эволюционизм, как Чемберс с его верой в прогресс – прогресс, ведущий, возможно, к существу более высокого порядка, чем человек, незрелым прообразом которого был Галлам.
Совершенно ненавязчиво поэма сообщает нам гораздо больше сведений, чем все трезво-рассудительные выдержки из научных, философских и религиозных трактатов вместе взятые. Викторианцы действительно ее любили, постоянно цитировали и находили в ней благодатный источник утешения, начиная с вдовствующей королевы и кончая самыми низами. И все же она являет собой парадокс. Все надежды автор связывает с эволюционизмом и будущим прогрессом, который приведет к появлению расы сверхлюдей вроде Галлама. Если это не карикатура на христианство, тогда я не знаю, что это. Частичное объяснение этого парадокса кроется в том, что поэзия по самой своей природе открыта интерпретации. Теннисон говорил вещи, только намекающие на прогресс, а читатель брал это сущностное послание и облекал его в ортодоксальные и неортодоксальные одежды, соответствующие его убеждениям или, лучше сказать, предубеждениям. Но здесь таится нечто гораздо большее. Безусловно, что глубоко в душе большинство викторианцев вряд ли заботило то обстоятельство, является ли органический эволюционизм верным учением или нет. Да и не заботила их также истинность доктринальных тонкостей общепринятого христианства. Заботило их только одно: пугающая быстрота перемен, происходящих в их жизни, и полное отсутствие гарантии безопасности общества (Хоутон, 1957) – общества, главной опорой и окружением которого являются лишенные всяких привилегий и часто голодающие народные массы. И когда Теннисон протягивает им руку надежды и прогресса, указывая на лучшую долю, они с благодарностью хватаются за нее, не вдаваясь в частности.
