Поскольку именно Оуэн привлек пристальное внимание научной общественности к общим гомологиям, убедив коллег, что гомологии необходимо познавать и давать им объяснение, и поскольку именно он дал объяснение, вызвавшее раздражение у Гексли, давайте завершим этот обзор научных реакций на труд Дарвина кратким исследованием деятельности самого Оуэна (Маклеод, 1965). Нам известно, что раньше Оуэн пытался угодить и тем и другим, стараясь выстоять меж двух перекрестных огней, то есть расхваливал «
Подтвердив тем самым свою прежнюю позицию, Оуэн в последующие несколько лет потихоньку шел на попятную, пока в конце концов не принял идею эволюционизма. Что касается новой позиции Оуэна, то мы не будем ее здесь разбирать, избавив себя от лишних хлопот, ибо никто, в том числе и сам Оуэн, видимо, не имеет сколь-нибудь определенного понятия о том, в чем эта позиция заключается. Если она и основывается на чем-то, то, разумеется, на той или иной разновидности телеологической теории – ход, бывший в те годы особенно популярным. Но, следуя принципу: «Если не можешь побить врага, встань на его сторону», Оуэн спокойно предположил, что, возможно, важнейшим фактором выживания видов является борьба за существование. Малые формы, видимо, возникли потому, что «более мелкие и слабые животные покорились и приспособились к тем изменениям, которые привели к гибели крупных видов, – в “битве за жизнь” им повезло немного больше» (Оуэн, 1866–1868). Когда кто-то из недоверчивых критиков спросил Оуэна, разве можно считать это дарвинизмом и дарвинизм ли это, тот высокопарно ответил, что этой или сходной с ней фразой он пользуется с начала 1850-х годов. И если к архетипам Оуэн не питал доверия, то естественному отбору он готов был это доверие оказать. Что до самого Оуэна, то, как мы увидим, когда перейдем к религии, в его высказываниях было больше отсебятины, чем чистой науки. После выхода в свет «
Итак, мы рассмотрели реакцию научного сообщества на дарвиновскую теорию пункт за пунктом. Чтобы разглядеть за отдельными деревьями весь лес, давайте оглянемся на миг и постараемся дать общую оценку этой реакции, то есть выясним то состояние дел, которое сложилось к 1875 году. Сразу стоит выделить два главных момента. Во-первых, несмотря на научную критику Дарвина, большинство ученых, особенно биологи, встали вслед за ним на путь эволюционизма. Среди ключевых фигур в британской биологической науке исключений, пожалуй, не найдется. И друзья (такие как Гукер и Гексли), и противники (такие как Оуэн и Майварт) – практически все британские биологи стали эволюционистами. Более того, люди становились эволюционистами с непостижимой быстротой. В 1859 году вряд ли кто-нибудь из них был эволюционистом, даже те, кто работал на периферии биологии. А к 1875 году все британское биологическое сообщество прочно стояло за эволюцию, хотя, по сути дела, дату его обращения в эволюционную веру следует отнести на несколько лет назад. Уже в 1865 году большинство британских биологов были эволюционистами, так что наиболее приемлемой датой обращения, видимо, следует считать год 1862-й. Разумеется, и тогда были исключения из общего правила, ибо такие исключения есть всегда. Таким исключением, например, был Седжвик (хотя, как мы увидим дальше, даже он оказался уязвим), а если мы расширим поле обзора, включив туда Америку и Канаду, то найдем среди исключений ученых типа Агасси и Доусона. Но в целом, и особенно в Британии, действовало общее правило: несогласными, как правило, были престарелые ученые, мало-помалу отходившие от научной деятельности. Я, разумеется, ограничиваю свой обзор членами научного сообщества, в частности теми, кто интересовался проблемой происхождения органических видов; но если говорить в целом, то здесь ситуация та же, что с новым платьем короля: сказанное Дарвином тут же подхватили другие[46].
