Дарвиновская революция полностью

Однако вскоре после этого он начал снабжать слово «делювиальные» вопросительными знаками, что свидетельствует о том, что его неуемная вера в катастрофизм пошла на убыль. Действительно, за годы пребывания Дарвина в Южной Америке влияние на него Лайеля продолжало расти, и к 1835 году, то есть к тому времени, когда он покинул материк, Дарвин полностью обратился в лайелевскую веру. Отныне он стал актуалистом лайелевского толка: он больше не верил в катастрофизм и был предан теории неизменяемости геологических процессов на Земле. Что именно послужило той гирькой, которая перевесила чашу весов в другую сторону, не так уж и важно. Этот вопрос может подождать до того времени, пока мы не перейдем к рассмотрению философских материй. Но самым важным и критически решающим доказательством для Дарвина стало то, что южноамериканский материк постепенно поднимается, к каковому выводу он пришел, изучая отложения ракушечника в разных слоях почвы и сравнивая его состав с теми видами ракушек, которые до сих пор встречаются в природе или вымерли совсем недавно. Он утверждал, причем в чисто лайелевском духе, что чем выше процентное соотношение ныне существующих типов к вымершим типам, тем более свежими являются эти отложения. Как видно из рисунка № 6, Дарвин не испытывает ни малейшего дискомфорта, придя к заключению, что равнина Кокимбо в Чили поднялась на высоту 252 фута в не таком уж и далеком прошлом, поскольку ракушечник на самой равнине очень сходен с тем, который встречается на песчаном побережье. В целом Дарвин полагал, что сумеет привести свидетельства подъема суши гораздо дальше указанных границ, и на восточном и на западном побережьях материка. Действительно, в окрестностях Вальпараисо, считал он, ему удалось установить, что суша поднялась на высоту до 1300 футов (Дарвин, 1910, с. 307).

Рис. 6. Иллюстрация из работы Дарвина «Геологические наблюдения в Южной Америке» (1846), показывающая, почему Дарвин считал возможным утверждать, что происходит постепенный подъем южноамериканского материка.

Разумеется, катастрофист мог бы объяснить этот феномен с такими же проворством и легкостью, как и лайелианец, хотя для него это было далеко не так важно. Но Дарвин полагал, опираясь на причины того же рода и той же силы, которые действуют и в наши дни, что это происходило постепенно. Другими словами, он на тот момент был уже убежденным актуалистом и униформистом (в узком смысле этого слова, о чем было сказано ранее). Дарвин считал, и не без основания, что обладает лучшим из всех актуалистических доказательств, ибо он сам был свидетелем сильного землетрясения в Чили (20 февраля 1835 года), в результате которого земля в некоторых местах поднялась от 2–3 до 10 футов (Дарвин, 1839c). Дарвин считал, что в деле подъема южноамериканского материка решающую роль сыграло относительно малое количество причин, и все они, несомненно, сходны с теми, которые действуют по-прежнему и в наши дни. Зато кое-какие явления, например достаточно пологая линия некоторых побережий, абсолютно исключает, по его мнению, подъем суши в результате катастроф (Дарвин, 1910, с. 294). И наконец, Дарвин рассматривал поднятие южноамериканского материка как неотъемлемую часть картины мира с ее подъемами суши и отложениями осадочных пород – той самой картины, которую Лайель так страстно защищал.

Поскольку эта книга не о самом Дарвине, было бы крайне неуместно перечислять здесь все его достижения в области геологии, хотя их нельзя назвать незначительными. За годы, последовавшие за путешествием на «Бигле», он написал целый ряд работ и в 1840-х годах завершил три книги по геологии. Моя основная цель – показать, какое сильное влияние на Дарвина оказал Лайель и как настойчиво первый защищал позицию Лайеля, что подтверждается словами самого Дарвина, сказанными им много позже: «Когда видишь что-то, чего Лайель никогда не видел, то частично смотришь на это его глазами». Чтобы показать, что это влияние было весьма значительным, давайте рассмотрим вкратце две работы по геологии, написанные Дарвином после его обращения в лайелизм[7].