Среди многочисленных злоречивых и язвительных высказываний, брошенных в адрес Чемберса, трудно выбрать такие фразы, которые хоть чем-то отличались бы от других. Но есть и «достижения»: некий молодой человек по имени Томас Генри Хаксли, например, написал (1854) самую беспощадную и резкую критическую статью, а Седжвик написал самую длинную, попытавшись с сугубо научной дотошностью погасить этот «эволюционный пожар» (Седжвик, 1845, 1850). Типичным оказался и вклад Уэвелла в этот поток критики: он написал самую напыщенную работу, умудрившись ни разу не упомянуть ту цель, на которую она была направлена (Уэвелл, 1845; он упомянул «
Каким бы забавным ни казалось это занятие – выискивать и отбирать наиболее колоритные образчики викторианской критики, мы, однако, не должны упускать из виду, что практически каждое научное утверждение или высказывание Чемберса было выделено, тщательно рассмотрено и изучено с позиции его неубедительности по причине недостатка веских научных оснований. Так или иначе, но научная реакция на труд Чемберса представляется нам наименее интересной, поскольку и сама реакция была банальной, что неудивительно: ведь многие, если не большинство обвинений, направленных против того же Ламарка, появились десятилетия спустя после выхода в свет «
Это сказано не с тем, чтобы дать понять, будто против позиции Чемберса не было выдвинуто никаких новых аргументов. Дело не в новых аргументах, а в той атмосфере презрения, которая сложилась вокруг его работы, особенно вокруг его размышлений о спонтанном зарождении жизни (Седжвик, 1845, с. 7–9). Нет такого критика, который бы язвительно и с сарказмом не упомянул о морозных узорах на стеклах. Да и насекомое, якобы полученное после пропускания электрического тока через химический раствор, тоже никто не обошел вниманием, хотя оно того вряд ли заслуживало, ведь факты были явно подтасованы, да и сами опыты ставились в условиях, далеких от идеальных. Подверглись жестокой критике и размышления Чемберса по вопросам эмбриологии, что и вовсе было нетрудно, учитывая то, что Чемберс был католиком и подход у него был соответствующий, так что у каждого из критиков нашлось, что ему возразить (Седжвик, 1845, с. 74–82). Но предмет, на который критики обращали особое внимание, – это палеонтологическая летопись, та научная тема, которую сам Чемберс исследовал очень детально. Несомненно, это та область, в которой Чемберс выказал наибольшую компетентность (или наименьшую некомпетентность) и которая непосредственно граничила с убеждениями и верованиями, столь заботливо взлелеянными антиэволюционистами. Большинству читателей пришелся по душе тот факт, что в палеонтологической летописи прослеживалась явная прогрессия, что, по меньшей мере, могло бы свидетельствовать о том, что Бог действительно подготавливал мир к появлению человека; а для каждого вроде Агасси это, кроме того, служило доказательством существования генерального плана, которым-де руководствовался Господь Бог, создавая организмы по принципу восхождения от самых примитивных к самым совершенным – человеческому, например. Поэтому перед антиэволюционистами стояла непростая задача – показать, что, хотя палеонтологическая летопись прогрессивна, в ней содержится материал, напрочь исключающий любое ее эволюционное толкование.
