— А к тому, что я был бы совсем не против, если бы это предприятие возглавлял член партии, и бормашины с турбиной поставлялись бы в наши клиники, а не за границу.
— Тьфу ты, — ругнулся Геннадий Иванович, он уже понял, что запланированная им выволочка «перерожденцев» сорвалась.
— Хотел бы снова переговорить с тобой, уточнить, так сказать, позиции. — Произнес Шелепин, придя в кабинет к Воронову — напросился сразу после заседания. — Тут мой комитет как раз накануне занимался расследованием деятельности по кооперативам. Так вот, дело это оказалось очень непростым, ты знаешь, что с подачи Хрущева французам разрешили финансировать создание производств на территории СССР, вроде как решились на эксперимент, посмотреть, что из этого выйдет?
Геннадий Иванович кивнул, еще бы, он тогда был одним из тех, кто предсказал скорый крах французской идеи.
— Вышло, — меж тем продолжил Александр Николаевич, — да так вышло, что у нас глаза на лоб полезли, производительность труда против нашего в разы. Причем переход с одного изделия на другое производился без остановки производства. Представляешь, в войну такого не было. Дальше больше, уже без лишней огласки разрешили открыть еще с десяток производств, и результат получили тот же, а потом пошло-поехало, за последний год по России зарегистрировали почти полторы тысячи кооперативов. Причем если раньше регистрировались производственные кооперативы с участием французов, то теперь кооператоры в основном занимаются сферой услуг. То, что во главе иных кооперативов оказываются товарищи с партбилетом, ничего не значит, председатель хоть лицо и важное, но далеко не самостоятельное, и стоит ему только попытаться сделать что-нибудь во вред коллективу, как его тут же могут попросить на выход. Да и сами кооператоры, если им что-то не нравится, сразу сбегают, это ведь не государственное предприятие.
— Как же они тогда работают, при такой организации труда? — Удивился Воронов. — Мало ли кому, чего не нравится, работа не всегда может быть в радость.
— Там люди все понимают, не глупее нас, — махнул рукой Шелепин, — разговор ведется о том, что нельзя заставить кооператоров работать по правилам, которые действуют на государственных предприятиях — у них свой интерес и тот, кто руководит ими, должен это учитывать.
— Вот в этом вся и проблема, — вздохнул Геннадий Иванович, — плановые показатели им не спустишь, работать в нужном направлении не заставишь. Одно слово анархия. Как их во всех планах учитывать? Пока их было не так много, то хрен с ними, а сегодня, сам говоришь, за год только новых кооперативов на полторы тысячи открылось. Проще закрыть их к черту, чем пытаться в планах учитывать. Вон, доложили уже, на приисках с сотню новых бригад появилось, получили разрешения, выделили им неперспективные участки, так они завезли туда мощные водометы, и за два месяца свой годовой план по золоту выполнили. И где мы теперь денег наберем для расчетов? Да и работают они грязно, взвесь, которая после промывки остается в реку сбрасывается, теперь все речки возле приисков желтые от грязи, и рыба ушла.
— Ну, это у нас надзора за ними нет, — пожал плечами Александр Николаевич, — штрафанули б пару раз, нормальные запруды бы делали. Но я хотел тебе вот о чем сказать. Нам показалось странным, что как только организовывается кооператив, так у него сразу все необходимое для работы волшебным образом появляется. Заинтересовались, проверили, и выяснили, что большая часть этих новых коллективов входит в «Союз новых кооператоров», который и поставляет им на льготных условиях необходимое оборудование, вроде как в аренду, но без образования прибыли. Стали рыть дальше, оказалось, что сам этот «Союз» является посредником, оборудование идет от зарубежных партнеров из стран соц. лагеря, денежные расчеты ведутся только внутри России, а с ближним зарубежьем идет товарный обмен.
— Ишь ты, как хитро. — Крякнул Воронов. — То есть Минфин по боку?
— Именно, но ты слушай дальше, ведь оборудование-то из дальнего зарубежья. И вот тут выясняется, что где-то во Франции функционирует несколько благотворительных фондов и эти фонды оплачивают скупку подержанного оборудования, которое и идет транзитом через страны народной демократии в Россию. Как тебе такой пассаж?
— И зачем это все? — Насторожился Геннадий Иванович. — Ни за что не поверю, что капиталисты просто так деньги выбрасывают.
— Они их не выбрасывают, дают в долг, расчеты ведутся через довольно запутанную цепочку взаимных поставок. Но это официально, а на самом деле ничего подобного, дисбаланс в пользу кооператоров доходит до тридцати процентов, мы проверили, оборудование почти всегда поставляется новое, хотя по документам бывшее в эксплуатации.
— Даже так, — задумался Председатель Совета Министров, — думаешь какая-то скрытая диверсия?
— Честно говоря, голову сломал, — вздохнул Шелепин, — мне тоже не верится, что кто-то там стал играть за нас. Думаю, есть там какой-то интерес, но вот в чем он, пока не ясно. Хотя есть одна версия, но уж больно фантастично она выглядит.
— Ну?
