— И в чем состоит наша хитрость? — Удивилась Настя. — Поддержать коммунистический режим?
Да уж, только что женушка во всей красе продемонстрировала настроения, царящие в нашем директорском корпусе, хорошо еще месье Дюпон не входит в их число, а все потому, что ему я разъяснил проводимую в отношении СССР политику. Здесь нет ни капли благотворительности, все прагматично до ужаса. Сейчас объясню зачем мы продаем в Советский Союз новую технологию: во всем виновата экономика, сейчас телевизионное оборудование производят несколько компаний, и у них уже есть устоявшаяся клиентура, и, тем не менее, в производстве аппаратура очень дорога, потому, что партии заказов маленькие. Мы же пытаемся выйти на серийное производство, что позволит резко снизить стоимость изделий и выдавить конкурентов с их «пастбища», цель — выйти на крупносерийное производство, что бы стать для конкурентов недосягаемыми. А для этого надо сначала вложиться, стричь шерсть будем потом — азбука ведения бизнеса крупных корпораций. Но вот беда, убеждать в этом совет директоров ни в коем случае нельзя, намерения обязательно станут известны конкурентам, и те могут упереться, а нам это надо? И вообще директорам нельзя такое говорить — не так мозги заточены, а вот для Анастасии отмазку найдем:
— Видишь ли, дорогая, все дело в том, что если поднять цену, то СССР сам начнет осваивать производство телевизионной техники, а это заденет еще ряд направлений, с которых мы сегодня имеем хороший доход. Так что в целом проект прибыльный, но в какой-то его отдельной части убыточный.
— Это твоя придумка, или месье Дюпона?
Нет, не верит жена в гений своего мужа, и здесь ничего не поделаешь, так устроена жизнь, поэтому не стоит кричать и размахивать руками, пытаясь переубедить женщину, наоборот стоит согласиться с ее догадками:
— Конечно, месье Дюпона, — киваю в ответ, — кто бы мне позволил такое провернуть?
— Действительно, — согласилась Настя, — только непонятно почему ты ее хочешь рекламировать в Советах, а не у нас во Франции?
Нет, вы посмотрите, вцепилась как клещ, все-то ей надо знать. Ладно, здесь уже можно не секретничать:
— В Июне Брюно Кокатрикс отправляет Мирей Матье гастролировать в СССР. Я уже договорился с ним, да и с советской стороной тоже, что мы получаем эксклюзивное право на проведение съемок этих гастролей. Брюно довольствуется рекламой своей певицы, мы хорошо имеем с рекламы оборудования, а в СССР счастливы от встречи с частичкой Франции.
— И в чем конкретно будет заключаться рекламный ход?
— Мы покажем всему миру уникальное оборудование, которое позволит вести репортаж прямо с улицы, без всякой подготовки. Камеры операторов будут настолько малы, что они будут их переносить на плече и одновременно вести съемку, причем заметь, передача будет вестись в цвете с хорошим качеством. Никаких кабелей, питание от аккумуляторов, и никакой трясучки — камеры снабжены гиростабилизацией, качество съемки как в павильоне.
— Понятно, — расхохоталась Анастасия, — репортаж будет посвящен только молодой популярной певице, но вдруг где-то произойдет накладка и в кадр попадет оператор. Серж ты становишься предсказуем.
— Предложи что-то другое, — пожимаю плечами.
— Не нужно маскироваться за ошибкой оператора, надо честно показать, как на самом деле происходит съемка. Поверь, еще неизвестно что интересней будет смотреть зрителю, сам репортаж или как он делается.
Ха, а ведь она дело говорит, это я настолько разбалован будущими ходами привлечения внимания зрителя, что считаю эту хитрость банальной, а ведь все еще только начинается и я забыл, что здесь и сейчас ее предложение будет смотреться как откровение свыше.
— Надо же, — делаю вид, что сильно озадачен, — забыл.
— Что? — Анастасия замерла, ожидая ответа.
— Забыл спросить, откуда у меня такая умная жена?
— От мамы, — пожимает плечами мадам Дюпон, она еще пытается разобраться, нет ли здесь какого подвоха, привыкла, что у ее мужа всегда имеется кое-что в запасе.
— А от папы?
— Ну и от папы тоже, дети всегда должны наследовать от родителей все лучшее.
— Спорное утверждение, и оно нуждается в проверке.
— Это предложение? Погоди, Серж, еще не вечер.
Не слушая возражений, подхватываю Настю на руки и несу ее в спальню.
— Серж, — хихикает она, — подумай сам — днем…, до ужина…, нас могут неправильно понять.
— Это ты неправильно понимаешь, — отвечаю ей и ногой толкаю дверь в спальню, — а все остальные поймут нас правильно и так уже косо смотрят, медовый месяц, а молодожены всякой ерундой занимаются, и не тем, чем должны.
— Сееерж…
