Ну и ваш покорный слуга тоже был очень сильно удивлен, нет, не тем что Советский Союз решился на «авантюру», а тем, что впервые в стране решили отказаться от режима тотальной секретности. С моей точки зрения это было, мягко выражаясь, глупостью, риск при раздельном старте запредельный, кто-бы чего не говорил, но даже с нашей электроникой избежать отказов возможности не было, слишком мало было проведено испытаний лунных модулей. Но, как я уже говорил, не имел возможности получать информацию из первых рук, поэтому о глубинных процессах, происходящих в среде разработчиков космических программ, ничего не знал. Но предполагал, что запрос по космосу со стороны Шелепина был сделан не просто так и скорее всего именно он после Брежнева возглавил контроль со стороны ЦК над ходом выполнения космических программ, и это привело к видимому результату — главное было придавить свару академиков, «парад амбиций». Ладно, это дело десятое, а вот как ему удалось протолкнуть такую «гласность», уже интересно, неужели в мозгах «железного Шурика» произошли тотальные изменения? Фантастика. Позднее по линии французской разведки тоже пришла дополнительная информация и по ней стал понятно, что не все прошло так безоблачно как отражалось в советских репортажах, проблемы все-таки были и видимо проблемы серьезные. Что конкретно произошло, опять же понять было невозможно, в последнее время переговоры кораблей с ЦУПом велись только посредством цифровой шифровки, но интенсивность их явно говорила о возникших проблемах. Жутко интересно.
Старты космических заправщиков прошли обыденно, все же последнее время технология изготовления УР-500 была отработана до совершенства, чему немало способствовал драконовский контроль на всех этапах производственных циклов. Следом так же хорошо потрудилась и УР-700, без особых проблем вытолкнув на высокую орбиту пилотируемый лунный модуль, и когда уже проходила вторая заправка, стартовал второй ракетоноситель с лунным посадочным модулем Т2К-ЛК.
— Ну, вроде бы пока все идет по плану, — выдохнул Глушко за спиной Челомея, после того как произошло отделение третьей ступени.
— Сплюнь. — Отреагировал Владимир Николаевич.
— Что? — Не понял конструктор ракетных двигателей.
— Сплюнь, говорю, — продолжал хмуриться Челомей, — и по дереву постучи. Ладно, первый этап прошли, до второго этапа еще пять часов, надо отдохнуть, а то с этой нервотрепкой уже глаза слезятся.
— Это да, — кивнул Глушко, — и перекусить не мешало бы, а то у меня после таких потрясений аппетит всегда разыгрывается.
— Не, перекусить можно и потом, — мотнул головой Владимир Николаевич, — а вот прикорнуть часика четыре не мешает и так сутки уже на ногах.
На четырехсоткилометровой орбите все шло в соответствии с графиком — уточнение орбит, проверка систем управления и ориентации. Нельзя сказать, что обошлось без накладок, но они вполне разрешалось на уровне специалистов.
— Что у тебя? — Евгений подошел к специалисту, отвечающему за телеметрию с посадочного лунного модуля.
— Ток повысился на блоке управления разделением, пока только до ампера, но почему вдруг именно сейчас?
— Ну, давай посмотрим, — вздохнул ответственный по контролю за системами автоматики и принялся листать формуляр. Через некоторое время вдумчивого изучения он зло сплюнул. — Вот гадость.
— Что?
— Оказывается, дрейф тока уже один раз отмечался при испытании, но причин не нашли.
— И что теперь делать?
Отвечать шуткой «Не знаешь что делать, читай книгу Ленина «Что делать» Евгений не стал, просто сделал очередную отметку в формуляре и доложил по команде, у командира голова «большой» вот пусть и думает. Старший по смене, несмотря на размер своей головы, тоже долго не думал, передал нарисовавшуюся проблему специалистам и стал дожидаться ответа. Инженер по системам управления быстренько сверился с таблицами предельно допустимых значений, увидел, что значения тока вписываются в параметры, и дал совет не паниковать по пустякам. Вроде бы все правильно, однако в момент передачи информации от старшего по смене к инженеру был утерян один важный аспект, значения тока были не статичными, а это уже явно говорило о проблемах.
В назначенное время Челомей с Глушко снова заняли места в ЦУПе и слушали доклады телеметристов о ходе выполнения второй части программы, вывода лунных модулей на траекторию движения к Луне. Сначала стартовал пилотируемый корабль с Севастьяновым на борту, а через сорок минут начал разгон посадочный лунный модуль, в котором так же в одиночестве находился Попович, именно ему предстояло первому «на пыльных тропинках далеких планет» оставить свои следы.
Владимир Николаевич сидел за столом и между делом карандашом черкал что-то в блокноте, осталось дождаться сообщения об отделении разгонного блока от спускаемого лунного блока и можно подводить первые итоги.
— Прекращено поступление телеметрической информации! — Это сообщение оказалось настолько неожиданным, что Челомей не сразу осознал ее, а когда осознал, карандаш в его руке разломился сразу на несколько частей, а сердце пропустило удар.
