Она аккуратно подняла чашу, используя шелковый платок, и поместила её в контейнер, который держал Сахиби. Когда его пальцы случайно коснулись её руки, Беллатрикс вздрогнула — прикосновение Сахиби было теплее, чем у обычного человека, словно внутри него пульсировал живой огонь.
— Твоя кожа... — начала она, но Сахиби уже закрывал контейнер.
— Позже, — тихо сказал он. — Сейчас нам нужно выбраться отсюда.
***
Выход из Гринготтса прошёл без осложнений. Гоблин проводил их обратно на поверхность, и троица покинула банк, сохраняя внешнее спокойствие, хотя сердце Снейпа колотилось как безумное, а Беллатрикс едва сдерживала возбуждение.
Только когда они оказались в безопасном месте — на нижнем этаже заброшенного дома в маггловском Лондоне, который Сахиби подготовил заранее — троица позволила себе расслабиться.
— Мы сделали это, — выдохнул Снейп, опускаясь в кресло. — У нас есть чаша.
Беллатрикс вернула себе свой настоящий облик — тёмные вьющиеся волосы, тяжёлые веки, надменное выражение лица. Она наблюдала, как Сахиби аккуратно достаёт чашу из контейнера, используя защитные перчатки.
— Она красивая, — заметила Беллатрикс, приближаясь к столу, где Сахиби изучал артефакт. — Хельга Хаффлпафф... Кто бы мог подумать, что реликвия такой... мягкотелой волшебницы станет вместилищем для части души величайшего тёмного мага в истории.
— Ирония, — согласился Сахиби, не отрывая взгляда от чаши. — Но, возможно, именно поэтому он выбрал её. Осквернить то, что олицетворяет ценности, противоположные его собственным.
Беллатрикс изучала Сахиби с растущим интересом. Его спокойствие, его уверенность в обращении с опасным артефактом, его очевидное глубокое понимание тёмной магии... всё это вызывало в ней странное чувство, похожее на уважение.
— Ты собираешься уничтожить её? — спросила она напряжённым голосом.
— Нет, — ответил Сахиби. — Я собираюсь очистить её от скверны. Как мы сделали с диадемой и медальоном.
Беллатрикс нахмурилась.
— Очистить? Ты имеешь в виду... удалить часть души моего господина, не повреждая саму чашу?
— Именно так, — кивнул Сахиби.
— Зачем? — Беллатрикс смотрела на него с подозрением. — Если ты хочешь помешать его возвращению, проще уничтожить сам артефакт.
Сахиби впервые за всё время поднял взгляд от чаши и посмотрел прямо на Беллатрикс. Даже сквозь тёмные стёкла его очков она почувствовала силу этого взгляда.
— Я никогда не говорил, что хочу помешать его возвращению, Беллатрикс, — тихо сказал он. — У меня свои цели, которые не обязательно противоречат целям твоего господина.
Беллатрикс замерла, изучая его лицо.
— Что за цели? — прямо спросила она.
Сахиби улыбнулся — улыбка, которая не затрагивала глаз.
— Скажем так... я коллекционер редких артефактов. И меня интересуют именно сами реликвии основателей, а не то, что в них временно помещено.
Снейп, сидевший в стороне, наблюдал за их разговором с растущим беспокойством. Он никогда не видел, чтобы Сахиби был настолько откровенен о своих намерениях.
— Временно помещено? — переспросила Беллатрикс. — Ты говоришь о бессмертной душе Тёмного Лорда как о... временном хранилище?
— Разве не так он сам относится к этим артефактам? — парировал Сахиби. — Как к сосудам? Ценные, несомненно, но всё же инструменты для достижения его цели.
Беллатрикс не нашлась с ответом. Впервые за долгое время она встретила кого-то, кто говорил о её господине без страха или благоговения, но с пониманием его истинной сущности.
Вечер перешёл в ночь, и они начали подготовку к ритуалу очищения чаши. Снейп работал над зельем, изредка бросая встревоженные взгляды на Беллатрикс, которая не отходила от Сахиби, наблюдая за каждым его движением с нарастающим интересом.
— Ты не похож ни на одного волшебника, которого я встречала, — сказала она, когда Сахиби начертил сложный алхимический круг на полу. — Твоя магия... она другая.
— Я уже объяснил это, — ответил Сахиби, не прерывая работы. — Моя мать была из рода джиннов.
— Нет, — покачала головой Беллатрикс. — Дело не только в этом. Ты говоришь о могуществе и свободе магии так, как говорил мой господин. Но есть отличие... Он стремился к этому. А ты... ты будто уже живёшь в этой реальности.
Сахиби выпрямился, глядя на неё.
— Проницательное наблюдение, — признал он. — Возможно, однажды я расскажу тебе больше. Если ты докажешь, что достойна такого знания.
Беллатрикс приняла этот вызов, её глаза загорелись азартом.
— О, я докажу, — прошептала она. — Поверь мне, создание огня, я умею быть... очень убедительной.
В её голосе промелькнула нотка того безумия, которое всегда пугало окружающих. Но Сахиби лишь улыбнулся, словно эта опасная грань её личности была именно тем, что его интересовало.
***
Ритуал очищения чаши Хаффлпафф оказался сложнее предыдущих. Крестраж сопротивлялся яростнее, словно часть души Волан-де-Морта, заключённая в реликвии, была сильнее или имела особое значение для Тёмного Лорда.
Призрачное лицо, формирующееся из тёмного дыма над чашей, было более чётким, более похожим на настоящего Тома Реддла в расцвете сил. Оно кричало, угрожало, пыталось воздействовать на их разум.
