На мгновение в комнате воцарилась тишина. Сахиби знал, что директор внимательно наблюдает за его реакцией.
— Синий огонь? — переспросил он с нотками искреннего интереса. — Какое поэтическое описание. Возможно, это отражение его внутренней трансформации. Разве не говорят философы, что глаза — зеркало души?
Из-под антрацитовых очков на мгновение мелькнул слабый синий отблеск — едва заметный, но достаточный, чтобы Дамблдор напрягся.
— Ты уклоняешься от прямого ответа, Сахиби, — мягко заметил директор. — Это наводит на мысль, что тебе есть что скрывать.
Сахиби откинулся в кресле, выглядя совершенно расслабленным.
— Разве у каждого из нас нет своих секретов, Альбус? — спросил он. — Своих тайн, которые мы предпочитаем хранить? Я уверен, у тебя их не меньше, чем у меня.
Дамблдор слегка нахмурился.
— Когда эти секреты могут затрагивать безопасность школы и её учеников, я обязан задавать вопросы.
— Справедливо, — согласился Сахиби. — Тогда позволь мне ответить философски, если ты не против.
Он снял очки, и его глаза засияли синим пламенем, осветив комнату потусторонним светом. Дамблдор не вздрогнул, но его рука незаметно переместилась ближе к карману, где лежала палочка.
— Видишь ли, Альбус, — продолжил Сахиби спокойным, почти гипнотическим голосом. — Мир находится на пороге великих перемен. Магия, которую мы знаем, лишь песчинка в океане возможностей. Есть реальности, существующие параллельно с нашей, где сила течёт свободнее, где она не ограничена искусственными барьерами.
Он сделал паузу, наблюдая за реакцией директора.
— Моё происхождение, как ты знаешь, не совсем... обычное. Мать из рода джиннов дала мне способность видеть эти реальности, чувствовать пульс магии, недоступный большинству волшебников.
— И что же ты видишь, Сахиби? — тихо спросил Дамблдор.
— Потенциал, — ответил он, вновь надевая очки, но синее сияние всё ещё просачивалось по краям тёмных стёкол. — Невероятный, нераскрытый потенциал. Я вижу мир, где магия не прячется в тени, где она раскрывается во всём своём великолепии.
— Звучит восхитительно, — заметил Дамблдор. — И опасно. История показывает, что когда великая сила освобождается от ограничений, последствия редко бывают благоприятными для всех.
Сахиби улыбнулся.
— А разве не в этом суть эволюции, Альбус? Естественный отбор, выживание наиболее приспособленных? Даже в своей школе ты разделяешь учеников на факультеты, отмечая их природные склонности и таланты.
— С целью развития их лучших качеств, а не для селекции, — возразил Дамблдор.
— Конечно, — кивнул Сахиби. — И всё же... грань тонка, не так ли? Между направлением и контролем. Между поддержкой и ограничением.
Он поднялся и подошёл к окну, глядя на звёздное небо.
— Знаешь, Альбус, иногда я думаю, что мы с тобой не такие уж разные. Оба стремимся к лучшему миру. Просто наши представления о том, как его достичь, несколько отличаются.
Дамблдор тоже встал, подходя к Сахиби.
— В этом ты прав, мой друг, — тихо сказал он. — Но позволь мне предостеречь тебя. Я видел, как благие намерения приводят к ужасным последствиям. Видел, как жажда силы разрушает даже самые благородные души.
Сахиби повернулся к нему, и даже сквозь тёмные стёкла очков Дамблдор почувствовал интенсивность его взгляда.
— Я ценю твою заботу, Альбус, — сказал он. — Но я не стремлюсь к силе ради себя. Я лишь... проводник. Мост между мирами.
— И куда ведёт этот мост? — спросил Дамблдор.
— К необходимому будущему, — ответил Сахиби. — К тому, что должно произойти, независимо от нашего желания или сопротивления.
В комнате воцарилась тишина. Два могущественных мага смотрели друг на друга — один с настороженной мудростью многих лет, другой с уверенностью существа, видящего дальше, чем позволено обычным смертным.
— Ты говоришь загадками, Сахиби, — наконец произнёс Дамблдор. — И это тревожит меня больше, чем прямая угроза.
— Загадки — лишь истины, к которым мы ещё не готовы, — ответил Сахиби. — Но время раскрывает все тайны. И скоро, Альбус, очень скоро, ты увидишь полную картину.
Он снова улыбнулся, синее пламя на мгновение вспыхнуло ярче за тёмными стёклами очков.
— А пока, — продолжил он более лёгким тоном, — я могу заверить тебя, что не представляю опасности для твоих студентов. Напротив, я стремлюсь открыть перед ними двери в мир безграничных возможностей.
Дамблдор долго смотрел на него, словно пытаясь проникнуть сквозь завесу слов и увидеть истинные намерения.
— Я буду наблюдать, Сахиби, — наконец сказал он. — С надеждой, что твои слова искренни.
— Я не ожидал меньшего, — кивнул Сахиби. — Бдительность всегда была твоей сильной стороной.
Он проводил директора к двери, сохраняя безмятежное выражение лица.
— Спокойной ночи, Альбус, — сказал он. — И помни — истинная перемена всегда начинается с открытости новому, даже если это новое кажется пугающим.
