Музыка постепенно стихала, но они продолжали двигаться в танце, два существа, связанные огнём, парящие под светом Танцующей луны. Их тени на земле переплетались, сливаясь в единый силуэт, словно предвещая грядущее единство двух миров.
В этот момент Беллатрикс поняла, что её преданность Тёмному Лорду действительно померкла перед новым видением, которое открыл ей Сахиби. Перед обещанием силы, равенства и признания, которых она всегда желала, но никогда не получала в полной мере.
И когда Сахиби, завершая танец, наклонился и легко коснулся её губ своими — касание, почти невесомое, но наполненное пламенем, — она не отстранилась. Вместо этого она ответила со всей страстью своей натуры, впервые за долгие годы чувствуя себя не слугой, а равной.
Под серебристым светом луны, в саду, наполненном магией иного мира, Сахиби и Беллатрикс скрепили свой союз — союз, который вскоре должен был изменить весь магический мир, открыв врата для силы, не знающей границ и ограничений.
Несколько дней спустя после танца под Танцующей луной Сахиби сидел в своём кабинете в Хогвартсе, изучая древние рукописи о мече Гриффиндора. План по добыче последнего артефакта был почти готов, требовались лишь финальные штрихи. Внезапно серебристый свет привлёк его внимание — патронус в форме феникса возник прямо перед его столом.
— Сахиби, не мог бы ты посетить мой кабинет сегодня вечером после ужина? — голос Дамблдора звучал как обычно мягко, но Алов уловил в нём нотки напряжения. — Есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить.
Ифрит улыбнулся. Он ожидал этого разговора. Директор был слишком проницателен, чтобы не заметить странности, происходящие в замке за последнее время.
— Конечно, Альбус, — ответил он, сохраняя безмятежное выражение лица. — Но, если позволишь, я бы предпочёл принять тебя у себя. Я подготовил восточный чай, который хотел предложить тебе попробовать.
Феникс немного помедлил, прежде чем исчезнуть — словно Дамблдор обдумывал это неожиданное предложение.
Несколько часов спустя раздался тихий стук в дверь кабинета. Сахиби не спеша открыл дверь, приветствуя директора лёгким поклоном.
— Альбус, добро пожаловать. Я рад, что ты принял моё приглашение.
Дамблдор, одетый в мантию глубокого пурпурного цвета с вышитыми серебряными звёздами, ответил доброжелательной улыбкой, которая, однако, не достигала его глаз. Они оставались внимательными, изучающими.
— Весьма необычное приглашение, Сахиби, — мягко заметил он, проходя в кабинет. — Обычно это ученики избегают визитов к директору, а не наоборот.
— Я никогда не был сторонником обычного, — с лёгкой улыбкой ответил Сахиби, указывая на удобное кресло у камина, где уже был приготовлен небольшой столик с чайником и двумя чашками из тончайшего фарфора. — Чай готов. Это особый сорт из высокогорных районов Гималаев — считается, что он проясняет мысли и способствует откровенным беседам.
Дамблдор опустился в кресло, не сводя внимательного взгляда с Сахиби.
— Откровенным беседам? — переспросил он. — Звучит как именно то, что нам сейчас нужно.
Сахиби разлил ароматный синеватый чай по чашкам и сел напротив Дамблдора, сохраняя безмятежное выражение лица. Его антрацитовые очки-авиаторы поблёскивали в свете камина, надёжно скрывая истинную природу его глаз.
— Итак, Альбус, — начал он, делая глоток чая. — Ты хотел поговорить со мной. О чём именно?
Дамблдор осторожно взял свою чашку, вдохнул экзотический аромат, но пить не спешил.
— За последние месяцы в школе произошло несколько… необычных событий, — сказал директор, подбирая слова с очевидной осторожностью. — А ты, Сахиби, кажется, находишься в центре многих из них.
— Неужели? — Сахиби слегка наклонил голову, изображая вежливое удивление. — Возможно, ты мог бы быть более конкретным?
— Конечно, — кивнул Дамблдор. — Твои частые отлучки из замка. Твой внезапный интерес к реликвиям основателей. Странные ритуалы, которые, по словам некоторых портретов, проводились в заброшенных частях замка. — Он сделал паузу. — И, что наиболее тревожно, заметные изменения в поведении профессора Снейпа.
Сахиби медленно поставил чашку на стол, его губы изогнулись в лёгкой улыбке.
— Я не знал, что портреты следят за мной, — заметил он без тени беспокойства. — Что касается профессора Снейпа, я бы сказал, что любые изменения в нём — к лучшему. Он стал менее… желчным.
— Это правда, — согласился Дамблдор. — Однако меня беспокоит не улучшение его характера, а появление в его глазах странного синего огня, когда он думает, что никто не смотрит.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Сахиби знал, что директор внимательно наблюдает за его реакцией.
— Синий огонь? — переспросил он с нотками искреннего интереса. — Какое поэтическое описание. Возможно, это отражение его внутренней трансформации. Разве не говорят философы, что глаза — зеркало души?
Из-под антрацитовых очков на мгновение мелькнул слабый синий отблеск — едва заметный, но достаточный, чтобы Дамблдор напрягся.
— Ты уклоняешься от прямого ответа, Сахиби, — мягко заметил директор. — Это наводит на мысль, что тебе есть что скрывать.
