Сантьяга вздрогнул, его сердце пропустило удар, а разум наполнился ужасом. Он так увлекся беседой с Зорькой, что совсем не смотрел по сторонам. Кто угодно мог подкрасться к нему незамеченным! Сантьяга потянулся к мечу в чехле, но отдернул руку, потому что понял, кому принадлежит услышанный им голос. Против небесного меча Роланда костяной меч бессилен, а вот камень-василиск…
Сантьяга запустил руку в веревочную сумку, сразу двумя присосками нащупал небесный камень, его необычную, удивительно гладкую поверхность, и ощущение ее текстуры стало последним ощущением в жизни Сантьяги. Меч Роланда рассек его тело пополам сверху донизу, за первым ударом последовал второй, а затем третий. Четвертого удара не последовало, потому что к этому времени останки Сантьяги уже успели разлететься в стороны, и рубить стало нечего. Камень-василиск устремился к земле, Роланд проводил его рассеянным взглядом.
– Жалко Сантьягу, – сказал Роланд. – Хороший был парень, жаль, что его так переклинило на правах человека.
Зорька шевельнула жабрами, издав горестный вздох.
– Я пыталась переубедить его, – сказала она. – Жаль, что у меня ничего не вышло.
– Мы сделали что могли, – сказал Дейкстра, приплывший вместе с Роландом. – Но такого безобразия, – он указал на травоедов, столпившихся внизу, – допускать нельзя.
К этому времени кровавое облако широко расползлось в воде, раздражая жабры и затуманивая зрение. Роланд взмахнул мечом, сбрасывая с лезвия кровяные капли и кусочки человеческого мяса, и убрал меч в чехол. Перевернулся вниз головой, опустился вниз на восемь рыцарских размахов рук, и вышел из облака кровавой мути. Дейкстра последовал его примеру, Зорька тоже опустилась ниже, но не напрямую, а описав широкую наклонную дугу, как обычно делают акулы.
Телохранители покойного Сантьяги по-прежнему стояли, образуя правильный круг, внутрь этого круга постепенно оседали останки Того, Кто Грянул. Руки, фрагменты туловища и отрубленная голова уже лежали на дно, а лепестки мантии еще опускались, колеблемые течением. Пройдет несколько минут, плоть травоеда наполнится пузырями смерти, и Сантьяга отправится в свое последнее путешествие. Интересно, какая посмертная судьба уготована тому, чье тело попадает в страну мертвых не единым куском плоти, а в виде множества мелких фрагментов?
Дейкстра вспомнил, как Роланд обещал леди Джейн позаботиться о Сантьяге. Строго говоря, Роланд действительно позаботился, Сантьяга действительно занял подобающее место в травоедском обществе, вот только оно оказалось совсем не тем, которое подразумевала Джейн. Интересно, можно ли считать, что Роланд нарушил обещание, данное творцу вселенной, вещавшему антенной пророчествующей матери? И творец ли вещал этой антенной? Если не знать заранее, что пророчества матерей носят божественную природу, можно подумать, что разум не вполне вернулся к леди Джейн, что она сама не понимала, что говорит. Но если знать все предания…
В этот момент в голове мудреца сформировалась мысль, которая его испугала. Он привык полагать древние предания истинными, но что, если они лгут? Если человеческий род вовсе не сотворен всемогущим всеблагим Джа, а возник сам по себе, если Джон и Дейзи были порождением не Джа, а каких-то диких полуразумных существ, наподобие длинноруких великанов? Если в преданиях нет сверхестественных откровений, а есть только знания, которые мудрецы прошлого передавали будущим поколениям в такой необычной обертке? Если во всех чудесах, описываемых в преданиях, нет ничего чудесного, а есть только умолчания, преувеличения и кое-где прямая ложь, добавленная для красоты повествования? Что, если жизнеописания древних героев возникали примерно так же, как из антенны Дейкстры вышло повествование о подвигах Роланда? Дейкстра обдумывал эту идею и так, и эдак, и не находил в ней внутренних противоречий. Только одно соображение мешает принять ее сразу и целиком. Непонятно как жить, если нет воли и заветов Джа, если ничто не придает смысл однообразному существованию, тянущемуся изо дня в день, из поколения в поколение.
– О чем задумался, Дейкстра? – спросил Роланд.
– Кажется, я понял, о чем думал Ахо Мудрый, когда говорил, что во многих знаниях много печали, – ответил Дейкстра.
Роланд непонимающе хмыкнул. Дейкстра не стал ничего объяснять. Незачем делить свою печаль с другом, она от этого не уменьшится.
– Однако надо довести дело до конца, – сказал Роланд и завопил, обращаясь к травоедам внизу: – Эй вы, придурки! Кладите камни-василиски на землю и убирайтесь прочь, пока живы! И не попусти Джа кому-нибудь прибрать камень с собой, зарублю на месте!
Травоедов не пришлось долго упрашивать, приказ короля они выполнили мгновенно и точно. Тринадцать камней-василисков лежали на песке, образуя правильный круг, а воины-травоеды, только что угрожающе направлявшие их в небо, разбегались со всех рук в разные стороны. Гм… воины-травоеды… подумается же такое…
