Крутая лестница, по которой спускались два человека, вела в длинный узкий коридор, уходящий глубоко под землю. Мерцающий свет от их фонарей откидывал длинные тени, сливаясь с темнотой впереди. Проход был настолько низким, что приходилось идти в полусогнутом положении, а порой почти ползти. Чем дальше они продвигались, тем меньше кислорода поступало в лёгкие, и больше чувствовался затхлый запах погребальной камеры. С потолка на их головы сыпались мелкие камни и песок. Но вот, наконец, тусклый свет осветил погребальную камеру в конце шахты, и они вошли внутрь.
– Филипп, можно у тебя спросить? – поинтересовался невысокого роста мужчина с маленькой черной бородкой на арабском языке.
– Конечно, Ахмед! – ответил другой с небольшим французским акцентом.
– Зачем мы здесь? – Ахмед осмотрел маленькое пустое помещение квадратной формы.
– Нужно кое-что найти, – коротко ответил Филипп. Он подошел к наскальной стене и провел рукой по влажной поверхности.
– Но здесь же ничего нет! – недоумевал араб.
– Должно быть, – уверенно проговорил француз. Он медленно шёл вдоль стены, подсвечивая фонариком и внимательно осматриваясь по сторонам.
Араб замер на месте, пораженный своей внезапной догадкой.
– Ты что, наконец, расшифровал свиток? – Его глаза изумлённо округлились.
Филипп посмотрел на Ахмеда. Рано или поздно этот вопрос бы прозвучал. Но сейчас ответа ждёт его друг, а завтра – остальные члены Совета. И вот только глаза у них будут гореть не жаждой новых открытий, а человеческой алчностью. От этой мысли его лицо искривилось досадой. Завтра он должен будет представить полный отчёт о проделанной изыскательной работе над свитком, раскрыть им правду, и умолчать уже не получится. Слишком долго он тянул с разъяснениями. После этого их одержимость уже не остановить. Он это знал!
– Ещё нет, но думаю, очень близок. Не готов пока делиться своими предположениями. Мне нужно убедиться, что я на верном пути. Давай продолжим поиски, – твёрдо ответил Филипп.
Ахмед тяжело вздохнул, понимая, что сейчас нет смысла настаивать, и тоже начал обследовать стены.
– Напомни мне, кто написал эти замечательные строки, – спросил француз, не отрываясь от дела:
– Но разумный не станет рабом этой страсти! – закончил араб и снова посмотрел на друга, понимая скрытый намёк. – Абу-ль-Атахия, – ответил он.
Филипп бросил на него быстрый взгляд через плечо, и его губ коснулась лёгкая улыбка.
Шаг за шагом они ощупывали каждый сантиметр гробница, но всё было тщетно. Время тянулось бесконечно долго. Из-за наступающей духоты стало казаться, что полутёмное пространство гробницы начинает давить, сужаясь и уменьшаясь в размерах. Ахмед потряс головой, отбрасывая жуткое ощущение. Он посмотрел на француза, который стоял совсем рядом и как ни в чём небывало продолжал свою работу.
– Может, на сегодня закончим? Дышать уже нечем, – пробормотал араб, утирая рукавом галабеи потеющий лоб. – Давай завтра продолжим.
– Нет, – покачал головой Филипп. – Ты же знаешь, завтра уже собрание. Им нужны ответы, им нужны доказательства. Иначе не дадут закончить. Слишком я затянул с этим делом, видите ли. – Он раздраженно повёл плечами. – Признаюсь, я и сам уже начал думать, что столько времени потратил впустую… Но появилась одна зацепка и нужно её проверить. – «Снова», добавил про себя археолог. Ахмеду не нужно знать, что он уже осматривал эту гробницу тысячу раз. Но сегодня у него с собой есть Знания и свидетелем применения этих Знаний будет его друг. Конечно, ему и об этом знать незачем. Главное, чтобы завтра на собрании подтвердил Совету подлинность их находки, иначе могут обвинить в подлоге и обмане. Ему нужен был свидетель. Надёжный, которому можно доверять! – Честное слово, – продолжил Филипп и повернулся к арабу, открыто глядя ему в глаза, – не знаю, что мы с тобой ищем, но обязательно найдём! Ты со мной?
– Что за вопрос? Конечно! Ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня! – Ахмед улыбнулся и по-дружески хлопнул Филиппа по спине.
– Отлично! Тогда не будем терять время, – довольный ответом, Филипп вновь приступил к осмотру.
Ахмед тоже вернулся к обследованию стен, краем уха слушая непонятное бормотание Филиппа. Теперь это походило на какой-то речитатив. Араб часто замечал за другом привычку, когда был чем-то увлечён, напевать себе под нос мотив какой-нибудь песни или начинал цитировать какого-нибудь поэта. Сейчас Ахмед не мог разобрать слов, поэтому просто не обращал внимания.