Локка, конечно же, отозвалась на отчаянную мольбу своей посвященной – не могла не отозваться, даже здесь, в Синтафе, пропитанном силой чужого бога диллайн, но… Что стоило составить просьбу конкретней! Но корить себя и рассуждать на тему взаимоотношений ролфи и богов у Грэйн времени не было. Из недальнего оврага на нее молча вышло щедро, чисто по-женски, посланное Локкой – или Морайг, а может, и Глэнной – «кое-что». Точнее, кое-кто. «Вероятно, коренной синтафец», – подумалось Грэйн прежде, чем она так же молча вытащила скейн. Вступать в переговоры с представителем местного населения ролфи не собиралась – очень уж характерно выглядела соткавшаяся из предутреннего мрака фигура. В благословенной Ролэнси давным-давно перевешали всех бродяг, мародеров, дезертиров, воров и разбойников, так что эрне Кэдвен неоткуда было узнать, к какой именно из перечисленных категорий относился этот ночной пес, однако виселица по нему рыдала, это несомненно. В руках это напоминавшее копну лохмотьев нечто держало древний кремневый штуцер, каких уже лет сто не делают, притом держало за ствол. Передвигалось оно странной припрыжкой, и отступившая на несколько шагов девушка успела заметить, что вместо правой ноги у грабителя деревяшка. Традиционного возгласа: «Кошелек или жизнь!» тоже не последовало. Бродяга просто молча замахнулся своим… м-м… инвентарем (назвать это оружием у Грэйн язык не повернулся) и неожиданно шустро устремился к ролфийке. Грэйн отпрянула в сторону, решив прежде выяснить, насколько быстро неожиданный противник может передвигаться по влажной земле. Лично у нее ноги увязали, а как насчет одноногого? Честно говоря, всерьез она эту нелепую ситуацию не воспринимала. Слишком уж жалким смотрелся синтафский калека против ролфийского офицера, пусть и женщины. Настолько жалким, что убивать его ролфи и в голову не приходило… пока. Эти нелепые пляски по раскисшему полю продолжались бы очень долго, ведь Грэйн все еще не понимала, что ей со всем этим делать, а противник пока голоса не подавал, только мычал… если бы во время очередного отскока в сторону кто-то не попытался подставить ролфи подножку и схватить ее за косу.
– Ах, ты ж… – ахнула Грэйн, рефлекторно отмахиваясь скейном и едва не потеряв равновесие. А дальше все случилось очень быстро.
За спиной у ролфи взвизгнула какая-то женщина, скейн увяз в чем-то мягком с мерзким хлюпаньем, приклад древнего оружия взметнулся над головой девушки подобно дубине, и Грэйн ничего не оставалось, кроме как вступить в схватку.
Впрочем, схватка – это сильно сказано. Конечно, лучше всего прапорщик эрн-Кэдвен, соответственно своей должности в форте Логан, умела пересчитывать и взвешивать мешки с провиантом, однако даже вспомогательные войска Ролэнси – это не пансион благородных дев. То ли из природной вредности, то ли просто от скуки, но майор Фрэнген регулярно дрессировал свое «бабье войско», муштруя их так, словно женщины-солдаты и впрямь должны были когда-нибудь пойти в атаку. Менее сдержанные на язык товарки Грэйн проклинали майора за эти постоянные построения, стрельбы и марш-броски на все лады, а эрна Кэдвен благоразумно помалкивала и только иногда тихонько скулила, прикладывая примочки к синякам и ссадинам, оставленным служебным рвением коменданта. Но теперь… Видит Локка, все эти многолетние мучения вдруг обрели смысл. Наука пошла впрок и пригодилась: и в усмирении шуриа, и в… свалке с местными бродягами.
Рукоять застрявшего скейна она выпустила, от удара уклонилась, одновременно подавшись вперед к противнику, просто схватила его за волосы и дернула голову назад, а по деревяшке заехала сапогом. Пошатнувшись, бродяга подставил горло, и Грэйн, сгорбившись, выхватила свободной рукой скейн-даг и в одно касание перерезала разбойнику глотку. Не прерывая движения, крутанулась на месте, развернулась ко второму нападавшему… нападавшей. На земле выла неопрятная куча тряпья, конвульсивно вцепившись в ролфийский нож. Скейн попал женщине (пожалуй, это все-таки была женщина) в бок, вошел, видимо, под ребра и там застрял. Не оглядываясь больше на булькающего калеку, ролфи подскочила к раненой, уперлась сапогом ей в живот и с натугой вытащила нож. Добила жертву ролфийка тем же способом, что и мужчину, – просто перерезала горло. И только потом огляделась.
Слева от тропинки кто-то убегал по полю к близкому перелеску. Молча убегал… убегала. Тоже женщина, третья бродяжка… воровка или нищенка, неважно… путалась в юбках и спотыкалась, но без криков и визга. Грэйн не стала долго раздумывать над этим феноменом. Догнать женщину в длинной юбке не составит труда, сперва же стоит убедиться, что эти двое уже никуда не побегут.
