Это что за дела, мать меня под Лепса родила! Захожу в свой новый кабинет, а за моим дорогим столом сидит мелочь пузатая, сок попивает и говорит важным голосом: \- Мущщинка, вы на собеседование? Почему без пиложных? Без них на лаботу не возьму! \- Это мой кабинет, - говорю грозно, - и я тут на работу принимаю! А ты кто такая? \- Даха-обаяха я, - ничуть не пугается малая, - а возьмите меня на лаботу, я мультилжачная, ой, мультизадачная. Пока я присматриваюсь к малой и думаю, что её лицо мне знакомо, она выдаёт: \- А лучше возмите мою маму Златонастю на лаботу, ей нузны денюшки, чтобы кледиты платить... Хочу согнать малую со своего места, но замираю. \- Погоди... как зовут твою маму? Мама этой малой едва не разрушила мою жизнь, а сейчас они вернулись вдвоём с дочерью, чтобы снова превратить мою жизнь в кошмар... или спасти меня от большой беды?
Гордей (увози за сто молей)
— Мущщинка, длатути, — слышу из-за двери кабинета детский девчачий голосок. — Вы на обследование, ой, на собеседование плишли?
Из моего, бл…, нового кабинета голос раздаётся!
Я, мягко говоря, ох… как удивлён!
Только купил новый офис в центре города, даже ещё секретаршу не успел нанять, первый раз сюда пришёл сегодня, а в моём дорогущем кресле сидит какая-то маленькая наглючка в белой футболке и джинсовом сарафане, волосы светлые, собраны в большой хвостик наверху, а на глазах очки чёрные, из-за чего мелкая похожа на Дона Корлеоне в колготках.
— Так, мущщина, — говорит строгим голосом малая, — вы почему без пиложенок на собеседование плиходите? Слазу минус балл вам…
— Слышь, ясельная группа, — злюсь я, — это тебе минус балл, я начальник этой компании, Гордей Ладос, а это мой кабинет! И на работу здесь именно я принимаю!
Малая на секунду теряется, но тут же улыбается.
— Упс, осыбочка вышла. Вы плоходите, садитесь, будьте как дома, я вот вам место наглела.
Сама, значит, с кресла сползает и так бочком-бочком, крадётся в сторону выхода, как будто я её, бл…, не вижу!
— Стоять! Смирно! — командую. — Ко мне повер-рнись!
Наглючка застывает на месте, забавно трясёт хвостиком на голове.
— Во-первых, очки мне верни! Это мои, трофейные.
— А, мозет, я куплю их у вас? — спрашивает мелкая. — Мне они плосто больше идут, они стлашнят, ой, стлойнят. У меня денюшки есть.
— Откуда у тебя деньги? — усмехаюсь.
— Из монополии, — отвечает наглючка.
И откуда она взялась такая хитрая и наглая?
Помню, по молодости много приходилось общаться с целой компашкой маленьких хулиганок, которые называли себя бандитками в колготах, но многие из них выросли и уже в школу пошли, и я выдохнул с облегчением, решив, что общение с маленькими хулиганками для меня закончилось, но…
Прямо сейчас передо мной стоит маленькая бандитка в сарафане и смотрит с таких серьёзным видом, словно она здесь главная.
— Ладно, — вздыхает, — забилайте очки, мне всё лавно в них не видно, какой вы бульвалный, ой, блутальный мущщина.
— Подкат засчитан, — киваю, забирая очки, замечаю, какие огромные и ярко-зелёные глаза у этой наглючки, — так, стоять, я сказал.
Она снова крадётся к выходу, но я останавливаю, спрашиваю:
— Как звать?
— Дашка-обаяшка я! Плофессионально пою, танцую, поедаю моложеное, а ещё у меня свой бизнес есть, а сюда я плишла так, для дусы.
— И что у тебя за бизнес, Даша-обаяша?
— Жюликов умею искать! Я как Даша-следопыт, только Следокусь! Потому что у всех, кого нахожу, кусь оставляю! Это моя филька, ой, фиска!
Я просто в ах… каком удивлении от того, как она чешет языком.
Ну не ребёнок, а просто золото!
— Это все твои таланты, — интересуюсь деловито, — или ты ещё какими-нибудь обладаешь?
— А то, — с гордостью отвечает мелкая, — я могу больсые числа в уме складывать и унижать…
— Может, умножать? — уточняю, на всякий случай.
— И это тоже, — кивает Даха-обаяха, — но унизать интелеснее.
Да уж кто бы сомневался…
— Можете пловелить меня!
— Давай, сколько будет умножить сто сорок девять на триста двадцать?
Малая, ни секунды не думая, выдаёт:
— Много!
Я смеюсь, спрашиваю с сарказмом в голосе:
— И это все твои умения?
— Падащщите, — тут же осаждает наглючка, — а в чём я неплава?
В самом деле, и тут выкрутилась.
Но мне некогда болтать с этой вундеркиндкой в сарафане, надо работой заниматься, потому что в последние дни столько контрактов навалилось, с ними сплошная головная боль!
Этому дай группу людей для охраны, тем обеспечь сопровождение на мероприятии, а ещё приятель давний, Аслан Кучеров, слёзно просил подержать у себя деньги для какой-то крупной сделки…
Хорошо, что у меня в подвале нового офиса есть сейф большой, бронированный, где я планирую хранить деньги, ценности и документы клиентов, ну а Кучеров стал моим первым клиентом, и надо обязательно хорошо себя зарекомендовать, чтобы все знали – у Гордея самые надёжные хранилища, лучше, чем в банке!
Долго не хотел связываться со всеми этими вопросами хранения, в молодости уже разок обжёгся на этом, когда человек, которому доверял и считал своих близким (помню её прозвище – Златовласка), обманул и увёл из-под носа деньги, которые принадлежали моему первому боссу…
С тех пор много времени прошло, страсти улеглись, а заявок на хранение так много, что я не смог отказать, решил бизнес расширить.
Аслан планирует приехать через час, а мне пока надо составить документы на договор…
Вот только мелкая в сарафане никак не хочет уходить.
— Ты чего ждёшь? — спрашиваю.
Она немного мнётся.
— Там у вас на столе моё лезюме, посмотлите, мозет, на лаботу возьмёте меня к себе, буду денюшки залабатывать и маме помогать, не хосю быть иждиленкой, ой, иждивенкой.
Беру лист, на котором детским почерком написано «ЛИЗЮМЭ!»
А ниже всего одна строчка:
«Деловая колбаса»
— Какая прелесть, — вздыхаю я, — уже писать умеешь?
— На кулсы хожу, — с гордостью заявляет мала, — подговолительные.