Елена Нестерина
Дашино счастье
В лесной стороне, по русской земле текла река, весной разливалась, затопляла берега. Над рекой стояло село, жил в нём богатый барин, жили сельчане - и зажиточные, и победнее. Совсем бедные к барину в работники нанимались, тем, вроде, от нужды спасались. И из окрестных деревень приходили, у барина работу просили - барин их брал, да той работой три шкуры драл. Народ кряхтел, пыхтел, но уходить не хотел - куда деваться, не по свету побираться?..
От той же нужды гнула спину на барина одна скотница, прилежная работница. Звали её Дашей, и не было в округе девушки добрее и краше. Родом Даша была из семьи бедной, из деревни лесной и дальней, нравом тихая и душой кроткая.
Как-то раз под праздник позвали Дашу подруги в овине гадать. Спросилась Даша у своей матушки, покрыла платок и вышла из дому.
Что за шорох в осеннем небе, почему свет среди бела дня темнеет? Бежит Даша через поле к селу, спешит. А со всех сторон словно тревогой на неё веет, а откуда, что - непонятно. Подняла Даша вверх голову - небо, что мелкое решето: летит в нём плотная стая тёмных птиц, молча летит, низко - в полевой тишине слышен только шелест крыльев. Жуткий страх охватил Дашу, думается ей, что не к добру всё это. Кинулась она бежать под тонко свистящими крыльями - да только в какую сторону? И ветер затих, одно и есть в воздухе движение, что птицы своими крыльями намахали. Обогнала стая Дашу и скрылась за тёмным лесом.
А в селе узнали парни, что девушки гадать собираются. И решили они к тому овину пробраться, подшутить, напугать, а может, и чью сердечную тайну подслушать.
Девушки же крепко заперлись в овине, где ещё вчера в самый тёмный уголок поставили для батюшки овинного домового полную чашку вина, сверху калач положили и красным платком накрыли. Притихли у дальней стенки, а одна из них встала у окошка, что на сырой глубокий овраг смотрело, поклонилась и зашептала: "Батюшка овинный домовой, подарки прими, да мне, Наталье, правду открой - ходить ли в девицах, или быть в этот год замужней женой?" Зажмурила глаза и просунула руку в окошко. А остальные девушки ждали - что там станется? Как домовой о будущем ответит? И если никто протянутой в окошко руки не тронет, звук, голос какой заветный не послышится - так и сидеть этот год девушке при родителях, ничего в её судьбе не изменится. Холодное и скользкое тронет - за бедного идти, а теплом обдаст, жаром обожжёт, мягким коснётся - богатая и счастливая будет жизнь.
...Постояла Наталья, послушала. Вытащила руку из оконца - и скорее всем рассказывать, что тёплым ветерком, как дыханием, её обвеяло. Светится счастливой надеждой лицо её в тёмном овине, а за Натальей уж к окошку пошла другая девушка, третья, всё те же они слова шептали.
А парни по-разбойничьи вдоль овина пробирались. Да заперто всё кругом, ни слова не расслышать. Только один из них, Данилка, догадался - в овраг спустился и окошко раскрытое увидел. Позвал он друзей, показал им окошко. И решили парни такую шутку сыграть: чтоб испугались девушки и скорее из овина вышли, бросить им что-нибудь в окошко. Хотели поймать лягушку - да темнеть уж стало, ничего в овраге не видно. Нарвал Данилка пучок жгучей болотной крапивы, связал его покрепче и швырнул в протянутую из окошка руку.
- Эх, - засмеялись парни, - как бы узнать, в кого попал!
Да только не долетел пучок до окошка.
Кинул Данилка в другой раз, а в это время Даша заветные слова проговорила, затаила дыхание и руку в окошко просунула. Обожгло её тут мокрым пучком, крапивой болотной. Отдёрнула Даша руку, отшатнулась от окна, подбежала к подругам.
- Неужели и меня в этот год замуж возьмут? - проговорила. - А бедности я не боюсь.
Вот последняя девушка руку в окно выставила - замахнулся крапивой Данилка, да очень сильно, скользнул по овражному топкому дну и на ногах не удержался. Пока поднимали его друзья, девушки тихо-тихо из овина и вышли. Ушли, назад не оглядываясь, по домам заспешили - поскорее спать лечь и про свою судьбу вещий сон увидеть.
И Даша спешила, только поутру весь сон и забыла.
Весёлый Данилка тоже у барина служил, на дрожках и в карете его возил. В город, по имению - куда барин прикажет.
А возле Даши он чаще других появлялся, грустно в глаза ей смотрел и вздыхал печально. Не по себе бывало Даше, что кто-то себя изводит и по ней скучает. Жалела она Данилку, заговаривала с ним.
- От того я и страдаю, - отвечал он, - от того и печальный, что не хватает мне твоего расположения. Мы с тобой вместе можем быть счастливы, Даша. Ты только бывай со мной почаще, и от этого очень весело мне будет.
Так всё приветливей становилась с ним Даша, чтоб Данилка не страдал, не печалился, веселила его, тем самым уж других парней надежды лишая.
