Давно грозился написать мемуары, да только кому они нужны. Другое дело мое оценочное мнение об этом мире, и то, на чем бы я его вертел, появись у меня такая возможность.
По-хорошему, любое чтиво надо начинать по-чеховски, сразу в гущу генерального события, еще бы и ружья заранее развесить по стенам, но я не так талантлив, хотя, может и получится. Что ж, за начало сгодится, а посему, можно смело приступать. Это как с консервной, вот она непочатая, хранится месяцы на полке, но стоит вспороть брюхо ножом — и вся требуха вываливается тебе на тарелку, и попробуй теперь не съесть.
Прекрасное кубанское летнее утро. Кот, конечно, разбудил рано, но лишь для того, чтоб я сходил пописать на улицу, насыпать в опустевшее за ночь блюдце микс вискаса и еще чего-то там подороже для запаху, и снова завернуться в одеяло теперь уже часов до шести. Эти утренние прогулки, да и ночные тоже, наверняка вызваны усталой простатой, но вопрос этот я не изучал, потому буду продолжать писать в сладком неведении проблемы, так мне лентяю и надо. А теперь ложка хорошего, сладкий прохладный воздух, от которого просто не может быть головной боли. Воздушный океан в этих широтах совсем другой нежели там, откуда я родом. И тут бы неплохо по-гоголевски углубиться в эту тему, но и Гоголь из меня так себе. Триста ясных дней в году, это еще и триста ярких звездных ночей. А когда луна, стоишь голый с открытым ртом, задранным в небо и одни только матерные слова в голову приходит, вот какая красота.
Домик маленький, от койки до крыльца, с которого происходят излияния каких-то десять шагов, даже тапки можно не одевать. Ремонт занял один месяц, но это еще с учетом работ по расчистке участка. С учетом жары и моей расцветающей дряхлости вполне приемлемо, в пределах допуска, который я установил. В доме сразу можно было жить, ну а после ремонта стало еще и удобно. Участок небольшой, почти восемь молодых деревьев и место под грядки. Купил я его именно из-за деревьев, уж теперь то многолетний гештальт закрыт. Это две вишни, два абрикоса, две черешни, и (как в иване-василиче) икра заморская баклажанная — персиковое дерево. Да уж, конечно, я мечтал иметь свое персиковое дерево, но чтоб прямо вот так, во дворе.
Дак кто же ты, Джо Блэк? Так как я и не Достоевский тоже, мне не удастся деталью одежды или выразительными манерами метко высветить свой образ, как прожектор отпечатывает на кирпичной стене тень прохожего, но вопросы созрели и отвечать на них придется. Что ж, давайте знакомиться.
Мне сорок восемь лет. Я наверняка чем-то болен, оба моих родителя имели раковые опухоли, папа в легких, мама по-женски. Лишний вес и гипертония практически не оставляют мне никакого шанса. Когда мне исполнится шестьдесят, если будет еще что-то — можно считать это бонусом. А раз так, осталось совсем немного чтобы попытаться исполнить свои заветные мечты. Двенадцать лет, вот все что у меня есть, и будет отлично если хотя бы половиной из них я смогу распорядиться по собственному усмотрению.
С самых ранних лет, практически с того момента как я себя осознал, я планировал. У меня были планы на все, что может произойти, как мне на это реагировать, как избежать сложных ситуаций, как действовать если все же в них попал, что скажет мой собеседник, как я должен ответить … все. Складывалось впечатление, что я одновременно проживаю сразу несколько жизней как в том фильме с николосом-кейджем, где он на минуту мог заглядывать в будущее. Когда я пошел в школу и научился читать, эти упражнения становились все сложнее и интереснее. Совершенно не обладая никакими талантами, я был хорош буквально во всем, где цель была достаточно четко сформулирована. Так и получилось, что к тридцати с хвостиком годам, у меня были двое детей, развод, любимые хобби и средства, чтобы увлекаться ими до шестидесяти лет.
Итак, лето 2024 года. Каждый раз, когда упоминается год, сразу всплывает луи-си-кей со своими — «христианство победило, почему? Тогда ответьте мне, какой сейчас год?» И еще одно прекрасное утро. Я запросто забыл даже не какое сейчас число, а даже день недели.
Пью большую чашку растворимого нескафе с какими-то печеньками и горстью фиников, завариваю овсянку. С утра пока нет жары аппетит есть, и его надо чем-то усмирить, к обеду этой проблемы уже не будет. Открываю телегу, новых сообщений нет, ну кроме, что голый землекоп едет в Ригу, и у Армена с Федором новый видосик. Не интересно, выхожу в сад.
