— Ты должен попасть, иначе испортишь потолок.
Нано подавила крик и прижала руки к ушам. Гоги отодвинулся вместе со стулом и взял пистолет в руки.
— Э-е-х! — воскликнул он. — Жить — это устоять. Так, кажется, сказал Ираклий.
— Хо! — Лаз подал ему знак, и в один миг пустая чаша из его рук взвилась под потолок.
В тот же миг раздался выстрел, — и осколки чаши с глухим треском посыпались на пол. Гоги поднес пистолет к губам, сдул дым, поцеловал дуло и сказал:
— Где только этот человек добывает такое оружие? И целиться не надо, само находит цель, благослови его господь!
— Хорош пистолет? — переспросил Арзнев Мускиа.
— Тебе лучше знать!
— Тогда пусть он будет твоим.
Гоги внимательно посмотрел на лаза, и, когда глаза их на секунду встретились, лицо его просветлело от радости. Гоги сунул пистолет в карман:
— Пусть лежит! Будет нужда, станем ходить из города в город и простреливать чаши.
— Дал бы бог, — ответил лаз. — Святому Георгию Илорскому поставил бы свечу в твой рост.
Была гробовая тишина.
— Как вы стреляете, батоно Гоги, — с изумлением сказала Нано.
— Ничего особенного. Можно и лучше. Когда бросают вверх гривенник и он не возвращается назад… Лаз это умеет, из десяти — девять раз!
Как это ни странно, но выстрел, мне показалось разрядил атмосферу, а разговор Нано и Гоги мог бы ввести беседу в спокойное русло.
— Эй, садись, что ты застыл, как истукан! — шутливо прикрикнул Каричашвили, обращаясь к Шалитури.
Но тот продолжал стоять.
— Лучше помолчи, — ответил он и повернулся к Гоги. — Кому нужна ваша меткость… Если дойдет до дела… Вы можете только, как клоуны, показывать фокусы… И один и другой… А так…
— Что так? — спросил Гоги.
— А так на что вы способны? Ухаживать за женщинами? Для этого не нужно ни ружья, ни пушки. Да какой толк из вашей стрельбы, умей вы стрелять и в пять раз лучше? Зачем вам это?
Шалитури громко засмеялся.
— На что мы способны, — сухо сказал Гоги, — это тебя, молодой человек, не касается. Хотя бы на то, чтобы привести в чувство такого наглеца, как ты.
— Вы думаете, я испугался, да? — Шалитури опять наливался бешенством. — Дело совсем в другом. Допустим, мы будем стреляться… От меня вам пощады не будет. А вы, тряпки, не станете меня убивать! Это меня не устраивает. Пусть никто не думает, что Вахтанг Шалитури боится смерти. Смотрите!
Он достал револьвер из кармана, разрядил его, высыпал на стол патроны и начал их пересчитывать, приговаривая:
— Енки, бенки, сикни, са, енки, бенки, сикни — вон!
Патрон, на который, по условиям игры, пал жребий,
Шалитури вложил обратно в револьвер. После этого он взвел курок и обвел взглядом всех сидящих за столом.
Я не мог понять, что он задумал, да и другие тоже смотрели на него с недоумением. Только Элизбар Каричашвили хорошо знал, что может выкинуть его приятель. Он схватил Шалитури за руку, в которой был зажат револьвер:
— Знаешь, довольно! — сказал он с раздражением. — Когда-нибудь эта игра кончится плохо. Не лезь на рожон… Если тебе хочется свернуть голову, выйди в сад, там никого нет, тихий вечер, легкий ветерок, деревья шелестят…
Шалитури грубо оттолкнул Каричашвили. После этого он ударил ладонью по барабану револьвера, цилиндр завертелся, в этот момент он приставил дуло к виску и нажал пальцем курок… Выстрела не было, револьвер чихнул, барабан остановился. Шалитури спрятал револьвер, сел за стол и почему-то начал торопливо есть.
Мы сидели, не шелохнувшись. Потом вскочил Каридзе и, воздев руки к небу, простонал:
— Несчастная Грузия, куда ты идешь?!
И снова уселся на свое место.
— Я не понимаю, что тут произошло? — спросила Нано. — Объясните мне, ради бога.
Она не могла поверить в то, что жизнь человека так дешево стоит.
— Ничего не произошло особенного, — ответил Элизбар. — Просто могло стать одним идиотом меньше на свете.
Нано побелела.
Арзнев Мускиа уставился в стол, перебирая пальцами скатерть.
— Что ты хотел доказать этой детской бравадой? — спросил Гоги, обращаясь к Шалитури. — Для чего это нужно?
— Нужно! — пробормотал Шалитури, продолжая есть.
Нано постепенно приходила в себя. Она глотнула лимонаду и сказала:
— И все потому, что мы не знаем, для чего живем и для чего умираем.
— Я согласен с вами, — отозвался Шалитури.
Нано повернулась к Гоги.
— А женщина может научиться так стрелять?
— Может, — ответил Гоги. — Это метод трех тысяч пятисот патронов.
— В чем же он заключается? — заинтересовался Сандро Каридзе.
— В него входит несколько операций: сначала неподвижно стоящий человек должен выпустить тысячу патронов в неподвижную цель. Затем пятьсот патронов — неподвижно стоящий в движущуюся цель. После этого тоже пятьсот — движущийся человек в неподвижную цель и, наконец, последнюю тысячу — движущийся человек в движущуюся цель.
— Сколько же на это нужно времени? — заинтересовалась Нано.
— От двух недель до месяца, у кого какие способности.
— Лаз, научи меня, ладно? — взмолилась Нано. — Нет, обещай перед людьми.
Арзнев Мускиа улыбнулся в ответ:
— Мне еще нужно закончить свой тост.
— Внимание! — закричал Сандро.
