А сейчас я, — вы видите, — глубокий старик, хотя всевышний не лишил меня памяти… Да, я помню все, но не стану рассказывать вам об этом. Потому что у меня есть тетради… Вот, откройте тот ящик… Да, этот… Там тетради разного цвета, старые тетради, тонкие… Да-да! Благодарю пас, молодой человек! Эти тетради лучше меня помнят то, что было когда-то. Конечно, я писал не для того, чтобы печатать… Нет. Я писал для себя, и мне доставляло радость вспоминать то время и того человека, наверно, потому, что я вспоминал свою молодость, а молодость всегда приятно нспомнить… Садитесь и читайте. Если нужно, перепишите… А я? Э-эх! Старость — не радость, так, во всяком случае, принято говорить.
БЕЛАЯ ТЕТРАДЬ
Итак, наш договор вступил в силу, и мне надо было придумать программу развлечений для Арзнева Мускиа. Сам он сидел передо мной в кресле и ждал моих слов. По правде сказать, для меня это не составило бы труда, но мешала неестественность наших отношений. Согласитесь, все-таки это странное дело. Ведь Арзнев Мускиа заказчик, покупатель, и если он тратит деньги, то должен тратить их с пользой, должен быть доволен результатом, доволен своим поверенным в делах, новыми встречами и новыми впечатлениями. Это с одной стороны… А с другой…
Секретарь открыл дверь и, пройдя мимо Арзнева Мускиа, положил мне на стол визитную карточку. Я был так погружен в свои мысли, что сначала ее не заметил.
…Да, с другой стороны… С другой стороны, — и я это понимал, — этот человек притягивал меня, как магнит, мне хотелось стать его другом, просто другом, погружаясь вместе с ним и в развлечения и в приключения, и я не знал, чего он ждет от меня, каких ищет особых ощущений и сможет ли получить их в моем обществе. И значит, как клиент, он может в конце концов остаться недовольным мною.
— Ираклий-батоно, — Арзнев Мускиа будто подслушал мои мысли, — не надо ломать себе голову. Скажите, куда вы собираетесь идти вечером? Я тоже пойду туда, если, конечно, вы не будете против. Мне будет приятнее, если все пойдет само собой, специально не надо ничего придумывать.
— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнул я. — Я об этом как раз и думал, и я согласен с тобой… Видишь? Я говорю тебе — ты. Мы ведь близкие друзья, не так ли?
— Так, так, — смеясь, подтвердил Мускиа. — А теперь я пойду. Ты ведь занят… Только надо условиться — когда мы встретимся?
Пока он говорил, я машинально взглянул на визитную карточку. Странное дело… Не подозревал, что у женщин могут быть визитные карточки, никогда их не видел. И эта фамилия — откуда я ее знаю… Я вертел перед собой эту карточку, не отвечая на вопрос гостя.
— Подожди, Арзнев, не уходи, — сказал я.
И вызвал секретаря.
— Какого возраста эта дама, ну, приблизительно, конечно?
— Я знаю, что ей лет тридцать пять, но выглядит моложе.
— Можешь идти. Я тебя позову.
Уходя, он унес бутылку от шампанского и бокалы.
У меня на полке стояла конторская книга — список клиентов, не только бывших клиентов, но и, возможно, будущих. Тут были разные сведения: адреса, движимое и не движимое имущество, сфера деятельности, капитал… Я раскрыл эту книгу на именах — Ширер, Тавкелишвили, Нано Парнаозовна Ширер-Тавкелишвили.
Не потому, что я забыл ее имя, нет, просто, чтобы проверить свою память. Ведь Нано Тавкелишвили я знал еще в детстве. А в прошлом году я получил от нее приглашение, но почему-то не пошел и послал извинение.
Я протянул визитную карточку Арзневу Мускиа.
— Посмотри.
Он взял ее в руки и прочитал вслух то, что было написано.
Я удивился, что человек, живший в Турции, так свободно читает по-русски. Я и раньше заметил, что грузинский акцент в его русской речи чувствовался меньше, чем в моей.
— Где ты научился так хорошо говорить по-русски?
— Учили в детстве. А потом я долго был на Кубани и там говорил по-русски. И русские книги читаю иногда, хотя в гимназии мне не пришлось учиться.
Я был смущен: Арзнев Мускиа производил впечатление образованного, воспитанного на аристократический лад человека. Правда, два дня слишком короткий срок, но первое впечатление не бывает обманчивым.
— Кто эта женщина? — спросил он.
