Увидев царя, царица прервала свое пение и приняла его должным образом. Растерявшись и глядя на небо, царь сказал: «Я размышляю над этим вопросом с самого утра, деви. Я пришел к заключению, что мир — нереален; поэтому привязанность — бесполезна. Но правильно ли забыть о своем долге и обязанностях?»
Не обращая внимания на то, что Мадаласа закрыла свои глаза, царь продолжал: «Деви, все сказанное тобой — истина. В этом нет сомнения. Все проявленное подобно сну. Сомневаться в этом — не мудро. Но существует то, что называется дхарма, а также долг и ответственность. Считаешь ли ты, что пренебрегать ответственностью за царство соответствует дхарме?»
Царица ответила: «Господин, это так. Дхарма никогда не должна быть нарушена. Надо признать реальность течения самсары и выполнять садханы».
«Кроме того, существует путь кармы. Он одобрен Ведами, и даже мудрецы следуют ему. В конце концов, он не может быть полностью отброшен». — «Деви, освобождение означает не только желать, но достигнуть. Есть путь, показанный махариши. Он свободен от препятствий и надежен. Он дает постепенное освобождение от зависимости. Есть другая особенность у этого пути». — «Какая, мой господин?» — «Тот, кто считает, что путь — это достижение осознания не только для себя, но и для тысяч других, которые следуют за ним, как в случае с царем, где подданные следуют за ним и также достигают осознания. Каков царь, таковы и подданные. Деви, я хотел спросить тебя! Когда ты давала нашим первым трем сыновьям духовные, а не нравственные наставления, они, без сомнения, достигли осознания, но не были ли они эгоистичны? Деви, если ты согласна со мной, пожалуйста, пусть этот сын идет по пути дхармы. Дай ему наставления в искусстве управления государством. Потом он будет управлять подданными, и в свое время он сам достигнет освобождения. Деви, не обижайся. Я прошу тебя ради благоденствия подданных и во имя дхармы».
«Господин, разве я когда-нибудь ослушалась вас? Прежде я сочиняла песни, полные мудрости, для старших детей. Сейчас, как вы хотите, я буду учить этого сына принципам дхармы. Пожалуйста, забудьте мои прошлые ошибки». Лицо царя Кувалаяшвы прояснилось, и его ум успокоился. Его восхитили ее учтивые речи, мудрость и любовь к нему, и он покинул ее со счастливой улыбкой. Слуги были удивлены изменениями в царе. Затем Мадаласа начала петь:
