Я вырвалась из кольца рук матери, вскочила и побежала наверх мимо Адама, словно не видя его. Повернув ключ в двери, я заметалась по комнате и стала крушить всё на своём пути: рвать рисунки и фотографии, посвящённые Питеру; дневник, которому доверяла мысли и чувства. Увидев так и не надетые туфли, я завизжала, как безумная, и вышвырнула их в открытое окно. Но этого было недостаточно, чтобы утолить моё бешенство. Я стояла посреди комнаты, усеянной обрывками, и искала, что бы ещё уничтожить. Зеркало услужливо отразило мою фигуру в вечернем платье, растрёпанные волосы и лицо с потёками косметики. Задыхаясь от злости, я стала раздирать на куски праздничный наряд. Нитки натужно рвались под напором моих рук, прекрасная ткань жалобно трещала. Вскоре я осталась, подобно Золушке, в лохмотьях. Силы покинули меня, я повалилась на кровать и снова разрыдалась. Я слышала, как в комнату стучатся родители и просят открыть дверь, но не хотела никого видеть. Чем они могли мне помочь? Присказками, что «время лечит» и «это не смертельно»?
Вдруг я почувствовала нечто твёрдое, уткнувшееся в бок. Пошарила по постели и вытащила из-под смятого одеяла книгу – мою любимую «Керри» Стивена Кинга. Я недавно перечитывала её и, как всегда, страшно сочувствовала девушке-изгою, вынужденной терпеть безумную мать. Я никогда и представить не могла, что окажусь на месте обожаемого персонажа. Вот только Керри владела телекинезом и отомстила в полной мере своим обидчикам. А что могу сделать я? Как мне наказать Питера за его издевательства?
В ответ на мой немой вопрос возле двери раздался тихий голос Адама, который просил впустить его. Я немного подождала: «Вдруг уйдёт?», но брат настойчиво оставался возле комнаты. Зная, каким он может быть упрямым, я вздохнула, впустила его и вернулась в спасительные объятия постели. Адам присел на краешек кровати, его лицо было полно сочувствия. Постепенно его черты стали искажаться от гнева, в глазах заполыхал огонь. Сквозь сжатые зубы он процедил, что отомстит за меня во что бы то ни стало. Я ничего не ответила. Но когда за Адамом тихо закрылась дверь, я скрестила пальцы и наконец заснула.
Ночное притворство не позволило мне избежать посещения пышного, но ничего не значащего для меня мероприятия под громким названием «вручение аттестатов». Меньше всего на свете мне хотелось идти в переполненный выпускниками и их родственниками зал, чтобы в дурацкой мантии и уродской шапке слушать напыщенные напутствия от «лучших учеников» и директора. Собственно, так я и сказал Аве, когда она начала меня уговаривать пойти на этот парад пингвинов. Не в обиду пингвинам будет сказано, потому что они милые и классные птицы, в отличие от моих одноклассников. Сама сестра из-за наших ночных «посиделок» проснулась лишь в полдень и сейчас металась по своей комнате в угаре сборов, по пути пытаясь меня уговорить поехать с ней и родителями.
– Адам, ты обязательно должен присутствовать на вручении аттестатов, – почти кричала она мне из-за ширмы, пытаясь найти блузку в шкафу.
– Зачем? – страдальческим голосом поинтересовался я, но Ава уже меня не слушала и бормотала себе под нос:
– Да где же эта чёртова блузка? Я точно помню, что подготовила её заранее и повесила на вешалку. Не сбежала же она!
Я внимательно осмотрел комнату и увидел торчащий рукав из-под одеяла.
– Ты эту рубашку искала? – спросил я, указывая на беспорядок, царящий на кровати. В отличие от меня, по-военному аккуратного во всём, Ава жила в бардаке, который она гордо именовала «творческим хаосом».
– Где?
– Да вот же, под одеялом, похожим на ком старьёвщика, – широко улыбаясь, сказал я и, дотянувшись до кровати пальцами ноги, указал на потерянный предмет гардероба. Ава прищурила глаза, слово на неё напала внезапная близорукость, и повторила:
– Где? Ничего не вижу. – Но я уже понял, что пропажа обнаружилась, по её покрасневшим щекам.
Сидя на стуле, я насмешливо наблюдал, как сестра подошла к кровати, осторожно откинула одеяло, будто там притаилась ядовитая змея. Я деланно втянул носом воздух и ехидно прокомментировал:
– Оп-ля! Какая неожиданность, вот же она! Ты точно её собиралась надеть? На мой взгляд, эту рубаху кто-то жевал, наверное, скунс, судя по запаху.
И тут же понял, что перегнул палку. Ава так и осталась стоять, глядя на комок злосчастной блузы, а её глаза уже налились слезами.
– Я была уверена, что подготовила и кофточку, и юбку для вручения! Как она попала на кровать? Что же мне теперь делать?
