Маленькие гривастые лошадки баргутов оказались страшно пугливыми. От взрывов гранат они дико шарахнулись в стороны, закусив удила, храпя и не слушаясь поводьев. Две из них пронесли своих краснолицых, со злобно оскаленными ртами всадников так близко от «Чандлера», что Роман заметил капли пота на скуластых щеках одного из них. Этого всадника достал он пулей вдогонку, а под другим слепая от страха лошадь угодила передними ногами в тарбаганью нору, перевернулась через голову и придавила его своим телом.
— Ага, скушал! — злорадно воскликнул Антошка и, чувствуя, что силы покидают его, опустил руку с наганом: — Продырявили меня, товарищ Улыбин.
Разъяренные неудачей баргуты, отскочив от «Чандлера» на каких-нибудь сто шагов, стали бить по нему из винтовок. Но в эту минуту Роман и Василий Андреевич услыхали раскатистое, стремительно нарастающее «ура». Это подоспел наконец со своими казаками Филинов. Увидев Василия Андреевича в беде, аргунцы дружно ринулись на выручку, опрокинули и прогнали баргутов. Мимо пронесся Лукашка Ивачев, задержался на минуту у придавленного лошадью баргута и дважды полоснул его клинком.
— Лукашка! Черт! — закричал ему Роман.
— А, живой, браток, — узнав его, хрипло отозвался Лукашка и понесся дальше, крутя над головой клинок.
— Ну, как дела, Антон? — озабоченно обратился Василий Андреевич к Антошке и, не дождавшись ответа, спрыгнул на землю, распахнул кабинку. Антошка сидел, уронив голову на баранку руля, и левый рукав его гимнастерки был мокрым от крови. Василий Андреевич с помощью Мишки и Романа вытащил его из кабины, уложил на траву и стал перевязывать. Роман веткой метельника отгонял мух и кольчатобрюхих рыжих оводов, садившихся на лицо Антошки.
Покончив с перевязкой, Василий Андреевич вытер ладонью лоб и, облизывая пересохшие от жары и жажды губы, сказал:
— Хорошо бы теперь напиться воды, да такой, чтобы зубы заныли. Я раньше всегда флягу с чаем с собой брал, а на этот раз забыл. Эх, Михаил, адъютант ты мой! — укоризненно поглядел он на сконфуженного Мишку, — вот бы сейчас и Антона напоили. Много он крови потерял, без воды придется ему плохо.
Мишка, желая загладить свою вину, сказал:
— Поедем, товарищ Улыбин, на базу Аргунского полка. Там и воду найдем, да и фельдшер есть.
— Надо сначала Филинова дождаться.
Василий Андреевич выпрямился и стал озабоченно глядеть на юг, куда унеслись преследующие баргутов аргунцы. Там, над синеющими в мареве увалами, снова таяли облачка шрапнелей, глухо погромыхивали разрывы. Роман, которому хотелось поговорить с дядей, сказал:
— И рискованный же ты человек, дядя. И когда это так пулеметом владеть научился?
— В семнадцатом году в Иркутске, когда юнкеров усмиряли. Лазо обучил меня этому делу. Он такой человек, все умеет делать хорошо.
— А откуда он такой взялся? Рабочий или кто?
— Нет, он не из рабочих. Родился Сергей в Бессарабии в семье небогатого помещика.
И Василий Андреевич, уже более внимательно взглянув на Романа, стал рассказывать ему, что с юных лет Лазо стал возмущаться тем, что у одних на земле есть все, а у других ничего. И он, еще будучи студентом, поклялся перед своими товарищами отдать свою жизнь борьбе с этой несправедливостью. Во время войны попал Лазо в школу прапорщиков и там времени зря не терял. Научился всему, что требуется от военного человека.
Из школы попал он в Красноярск в пятнадцатый запасный полк. И когда началась революция, первым из офицеров примкнул со своей ротой к большевикам. А потом его командировали на подавление юнкеров в Иркутск.
— Там я с ним и познакомился, — закончил Василий Андреевич, — ну, а после мы попросили назначить его командующим нашего фронта. Лазо — это такой человек, которому я верил и верю, как самому себе.
Скоро из-за увалов появились отходившие на рысях аргунцы. Василий Андреевич с помощью Романа и Мишки перенес Антошку в кузов, проверил — заводится ли «Чандлер», — и стал поджидать Филинова.
Многие казаки, доехав до убитых баргутов, послезали с коней и принялись обшаривать мертвецов, снимать с них оружие и сапоги. Филинов же молодцевато подскакал к Василию Андреевичу с вытянутым вдоль правой ноги оголенным клинком. Крутнув клинком над головой так, что Василий Андреевич увидел на нем бурые полосы крови, кинул его в ножны и не удержался, чтобы не похвастать:
— Хоть двоих да зарубил. Какие будут ваши дальнейшие приказания?
«Хорош будет этот человек во взводных или сотенных командирах», — глядя на него, подумал Василий Андреевич и спросил:
— Потери сейчас большие?
— А никаких, — самодовольно рассмеялся Филинов и этим еще более укрепил Василия Андреевича в его мнении. — Все вернулись, братец мой, целыми. Я полагаю, что и ночью мы больше испугом отделались. Правда, всех беглецов теперь не вдруг соберешь. Удирали ведь наобум, куда глаза глядят. Хвати, так самых проворных верст за сорок отсюда искать надо.
— А где может находиться сейчас Вихров-Петелин?
