— Марин, Мереминский меня убьёт! Каждый раз, как мы с тобой видимся, ты принимаешь какое-то судьбоносное решение! Я определенно плохо на тебя влияю…
— Не говори ерунды! Я бы в любом случае приняла это решение спустя пару дней, — бурчу я. — Папа в кое-то веки будет доволен…
Со злостью бросаю последний камешек в реку. Тот три раза ударяется о поверхности воды и потом с громким «бульк» уходит на дно.
— Марин, я уверена, в глубине души он всё равно тобой очень гордится. И он любит тебя, — ободряюще сжимает мою ладонь Лизка, — Просто по-своему.
— А я не хочу, чтобы меня любили «по-своему»! Я хочу, чтобы меня любили нормально, так чтобы я ощущала эту любовь! — вспыхиваю я. Встречаюсь с понимающим взглядом Лизки и всё моё раздражение сразу же сходит на нет. Она ведь рассказывала мне о своих непростых отношениях с родителями, которые не особо горят желанием с ней общаться. По сравнению с её ситуацией загоны моих родных это вообще «цветочки».
М-да, кто бы мог подумать, что у нас с Лизой окажется столько общего…
— А как же Лис? — аккуратно спрашивает подруга.
Неопределённо пожимаю плечами. Для ответа на этот вопрос хорошо бы поговорить с самим Елисеем и разобраться, что теперь происходит между нами. Но после той неприятной пятничной сцены, за которую был в ответе господин Мереминский, мы так больше и не сказали друг другу ни слова.
— А что Лис? Он часто бывает в Москве. У него там бизнес, — говорю я, вкладывая в свой голос чуть больше уверенности, чем ощущала на самом деле. — Мне кажется, мы с ним даже не заметим смену локации и будем также общаться… Или не только общаться.
— Марин!
— Что? Я знаю, что ты в команде Мереминского. Но между нами с Лисом правда есть химия. Поверь, для меня это уже показатель, что из этого действительно может что-то получится.
— Ага, если ты будешь «послушной девочкой» и выполнишь все условия!
— Я не вижу в них ничего противозаконного. На его месте я бы поступила также. К тому же, в Москве мне будет гораздо легче не общаться с Мереминским. В общем, всё к лучшему, Лизк.
— Подожди, то есть ты уедешь в Москву и даже не дождёшься, как Ярик прокатит к твоему дому красное Порше?! — воскликнула девушка, аж подпрыгивая на месте.
— Нет, Лиз, — смеюсь я. — Я точно не планирую оставаться здесь на свой день рождения, ожидая что там опять учудит Мереминский. Двадцать пять лет — это новая глава в жизни.
Которую я не планирую тратить на очередные бесплодные ожидания…
— А почему он так вцепился в эту идею с Порше? Ты вроде говорила, что это как связано с вашим детством?
— Да. Эта давняя история, — не могу скрыть смущённой улыбки, мысленно переносясь в прошлое. — И она берёт своё начало в день нашего с ним знакомства.
В шесть лет довольно странно заявлять, что встретил любовь всей своей жизни. Но я очень чётко помню тот момент, который буквально разделил мою жизнь на «до» и «после». Обычный летний день, очередная вылазка к Корсаковым вместе с родителями. Пока Сашка пыхтел над своим заданием в художке к какому-то конкурсу, я попросилась на улицу и стала бесцельно бродить по опустевшему дворику в поисках какого-нибудь интересного занятия.
Помню, как меня будто бы магнитом притянуло на футбольное поле. И как моё сердце сначала замерло, а потом быстро-быстро затрепетало в груди, стоило мне увидеть долговязого темноволосого паренька. А когда он обернулся…
Время точно остановилось. И вся вселенная словно сузилась до размеров футбольного поля, до искрящегося взгляда синих глаз, до задорной мальчишеской улыбки…
— Привет, — отозвался парнишка, наконец заметив меня, разместившуюся чуть поодаль от ворот и безотрывно наблюдающую, как он отрабатывает удары.
— Привет, — нахожу в себе силы ответить чуть дрожащим от волнения голосом.
Стою, как дурочка, попеременно то бледнея, то краснея, и отчаянно пытаюсь отыскать в своей голове хоть какое-то подобие связных мыслей, чтобы продолжить разговор. Вот только их не находилось. Совсем! У меня, перечитавшей к своим шести годам всю свою домашнюю библиотеку и даже с десяток книг для более старшего возраста, не находилось ни одного слова, чтобы поддержать беседу! Какой стыд!! Сейчас он отвернётся, чтобы продолжить пинать свой мяч, и момент будет безвозвратно упущен… Значит, мне нужно срочно что-то придумать! Нужно сказать что-нибудь интересное, чтобы удержать внимание. Может, вспомнить какую-нибудь шутку…
— Ты неправильно ставишь опорную ногу! — выпалила я.
Отличная шутка Марин! В духе «неправильно ты, дядя Фёдор, бутерброд ешь!». Вот неужели нельзя было завязать разговор как-нибудь иначе?! Почему обязательно надо начинать с предъявы?
— Чего?! — опешил синеглазый мальчуган.
— Ты бьёшь пяткой, а надо подъёмом стопы, — пояснила я. — Тогда удар будет точнее…
— Ты прикалываешься, да?!
— А что прикольного отдать слабый «пас» или вообще зарядить мимо ворот? — непонимающе уставилась на него я.
— Капец! Ты меня футболу собралась учить что ли?! — добродушная улыбка мальчугана сменилась искренним недоумением с ноткой раздражения и задиристости.
— Да больно надо! — фыркнула я в ответ, уперев руки в бока.
