Когда феям надоедает сидеть в келье и прясть людские судьбы, они начинают чудить. Больше всего достаётся их любимчикам: взамен на дары феи всегда что-то забирают. Благословение в обмен на проклятие. Но разве бы люди были людьми, если б не шли наперекор судьбе? Это история множества жизней, выпавших на долю двум душам. Перерождаясь раз за разом, они стремились друг к другу и погибали. Их судьба была предрешена на сотни лет вперёд… Пока в наш век одна из душ не решила всё изменить.
Феи сидели в залитой солнцем келье и пряли. Свет витал в воздухе блестящей пылью, и комната казалась подёрнутой золотистой вуалью. Разноцветные нити шли от прялок женщин, переплетались между собой, сходились и расходились, складываясь посреди комнаты в узорчатый платок. Каждый человек, которому бы посчастливилось заглянуть в волшебную келью, с невольным трепетом понял бы, что в руках фей не простые нити. Это были сверкающие и переливающиеся нити человеческих судеб.
Для фей это было обычной работой. Каждое утро они садились за свой платок и вплетали в тончайшее кружево новые нити жизней. Через их руки проходили самые яркие, самые сильные души, которым предстояло в будущем потрясать миры и решать судьбы тысяч людей. Особенные души всегда находились под покровительством фей, и те подносили им свои дары, помогая на пути к предназначению.
У одного из краёв платка, бережно перебирая хрупкие нити, сидела юная фея с волосами цвета молодой древесной коры. Её глаза сверкали любопытством, а пальцы с нежностью касались чужих судеб. Она любила всех, кто проходил через её веретено, и даже утверждала, что каждого помнит. Сейчас красавица сидела непривычно затихшая и с благоговением вплетала нестерпимо-золотистую нить в платок людских судеб.
– Какая прекрасная душа, – против воли сорвалось с её нежных губ. – Само совершенство. Никогда не видела души настолько чистой, сильной и мечтательной. Должно быть, ей уготована великая судьба.
– Разве не тебе решать, какая судьба ей уготована? – поинтересовалась ещё одна фея, сидящая рядом.
Она сильно отличалась от своей подруги. Рыжеволосая, с язвительными карими глазами, фея славилась в их обществе неестественной любовью к ночи, тьме и чёрному цвету воздушных одежд. За глаза её часто называли подругой смерти или, ещё лучше, ученицей. Первая феечка мечтательно вздохнула.
– Разве я смею? Такие души слишком хороши, чтобы к ним прикасаться. Они достаточно сильны, чтобы самим писать свой путь. – Фея с лёгким сожалением потянула нить к платку. – Думаю, у неё будет прекрасная жизнь. Она будет цвести, как самый нежный бутон, освещая собой весь мир, и переродится ещё сотни раз в новых обличьях. Это единственное, что я ей подарю – бесконечное перерождение. После смерти она будет вновь возвращаться в мир, становясь с каждым воскрешением ярче и сильнее.
Сидящая рядом подруга покосилась на девушку, и в карих глазах блеснуло коварство. Ночной фее пришла в голову прекрасная мысль.
– За столь щедрый дар стоит расплатиться, не правда ли? – поинтересовалась она.
Фея с сожалением вздохнула. Потом, осознав услышанное, задрожала и оглянулась. Ясные глаза испуганно расширились.
– Что ты задумала? – воскликнула девушка. – Не смей! Не дотрагивайся до неё!
Рыжеволосая рассмеялась.
– А я и не буду.
Из под тонкого веретена старшей феи потянулась новая нить, тёмная и тягучая. Её подруга устремила на нить затуманенный тревогой взгляд.
– Я тоже хочу создать душу, – произнесла ночная фея. – Не понимаю, почему мы так редко пользуемся способностью создавать?
Новая нить змейкой потянулась к платку, вплетаясь в общий узор и всё ближе подбираясь к золотистой. Рыжеволосая торжествующе улыбнулась.
– Гляди! – вскричала она со злым задором. – Ты хотела, чтобы твоя прекрасная душа перерождалась вновь и вновь? Будь по-твоему, только цена за то – длина её жизни! Родившись, бедняжка тотчас начнёт путь к моей тёмной душе, и встреча убьёт их обеих. Две великие души будут перерождаться век за веком, тянуться друг к другу и погибать, лишь только сойдясь.
В келье повисла напряжённая тишина. Нити судеб переплетались, всё дальше унося две души от тонких пальцев прядильщиц.
Два. Сегодня Розалина видела принца ровно два раза, если не считать случай, когда его голос мимолётно прозвучал за углом. Розалина начала считать их встречи уже очень давно, пожалуй, целую вечность назад. От этого счёта зависела вся её жизнь. Три встречи и больше, и девушка весь день ходила счастливая, счастливая и грустная. Две вызывали печальную улыбку, одна заставляла вздыхать и занимала все мысли. В те же ужасные дни, когда Розалина и вовсе не видела принца, у неё всё валилось из рук. Погружённая в переживания, бедняжка тосковала, и тогда все смеялись над ней, называя «увядающей розой». Розалина и впрямь чахла вдали от принца, и только при виде его прекрасного лица на щеках девушки расцветал румянец, который та спешно прятала за воротником или длинным кружевом чепца. Не пристало служанке розоветь при господине.
