Глубокий вдох. Я сжала ладони в кулаки. Страшно. Даже очень, но я выросла рядом со своим отцом, а все эти ублюдки лишь пыль под его ногами.
Еще вдох. Я выпрямила осанку и произнесла:
— Матео Лонго принадлежит мне и до тех пор, пока он мой вы не имеете права причинять ему вред.
Взгляд мужчины стал еще тяжелее, но пистолета от Матео он не убрал.
— Вы явно не понимаете, кому решили перечить. Мелкая, глупая девчонка навоображала, что хоть что-то значит. Не думаете, что и вас можно просто убрать? Мы в состоянии это сделать и глазом не моргнув. Повторяю — уйдите и делайте то, что вам говорят.
— Если бы меня было так просто убрать, вы бы со мной не разговаривали, — я сильнее сжала ладони в кулаки. Так, что ногти вонзились в кожу. — Предполагаю, кланы сейчас наблюдают за тем, как ваш дон расплачивается за долг. К счастью, мой отец являлся знаменитой личностью. И у вас сейчас два варианта — уйти и оставить нас с Матео в покое. Или попытаться как-нибудь извернуться убив нас, но остальные доны не идиоты. Они поймут что и к чему. А в вашем мире только честь и имеет значение.
Повисла тишина. Долгая. Тягучая и я прекрасно видела, что Даниелю не нравились мои слова. Или вообще то, что какая-то девчонка имеет наглость разговаривать с ним.
Я подняла взгляд. Поняла, что Матео уже открыл глаза и смотрел на меня, но, в тот момент, когда наши взгляды встретились, воздух вспыхнул и, прежде, чем я поняла, что происходит, Матео перехватил пистолет у Даниеля и уже теперь дуло было приставлено к его скуле.
— Да как ты смеешь? — мужчина оскалился. А Матео, переведя взгляд на мужчин, которые дернулись и уже собирались достать свое оружие, произнес:
— Не советую что-либо делать.
Почему-то верзилы напряглись и замерли. Вновь повисла тишина. Хотя по взглядом Даниеля было прекрасно видно, что его уже раздирало на части от гнева, но, в итоге он выдохнул:
— Хорошо. Мы уйдем, но, сеньорита Верди, вы сами еще не поняли какой ублюдок находится рядом с вами. Наступит время и вы сами придете к нам, умоляя убить его.
— Не приду. Никогда. Это вы ничего не понимаете.
Мужчина одарил меня еще одним бездушным взглядом, после чего они развернулись и покинули территорию моего сада. Услышав, что их машины отъехали, я развернулась и быстро пошла к дому. Затем вбежала в первую попавшуюся комнату и, сев на пол, накрыла лицо ладонями. До сих пор трясло. Разрывало на части. Само соприкосновение с такими людьми, как ад. В частности то, что я сама, только что судя по всему действительно была в шаге от конца своей короткой жизни, но, черт раздери, я не понимала, как семья Матео настолько сильно могла желать ему смерти. Его дядя. И, тем более, отец. Да и вообще, судя по всему, все.
Рвано выдыхая, я поднялась на ноги. Села в кресло и запрокинула голову, слыша, что в комнату вошел Лонго.
— Оказывается, у тебя есть яйца, — кажется, он сел в кресло напротив меня.
— Ты в курсе, что это не самый лучший комплимент для девушки? — закрывая глаза, я задержала дыхание.
Некоторое время мы молчали и я не могла избавиться от ощущения, что Лонго смотрел на меня.
Кажется, опять пошел дождь.
Все так же сидя на кресле с запрокинутой головой и закрытыми глазами, я слышала тихий стук капель о стекла окон, но это еще нормально. Крыша не должна начать протекать.
Глубокий вдох. Эта комната не была жилой и тут воздух пропитывался сыростью и пылью. Даже обивка кресла была неприятной на ощупь, словно мебель в давно заброшенном доме, но то, что только что произошло настолько сильно эмоционально меня встряхнуло, что уже теперь я ощущала себя полностью выжатой. Не хотелось ни шевелиться, ни тем более вставать, чтобы куда-нибудь уйти.
— Зачем ты это сделала? — в полной тишине голос Лонго тяжестью прошелся по нервным окончаниям. Я все еще чувствовала его взгляд. Он ожогами касался кожи. Вот только, мне и на это было плевать.
— Что именно?
Подул ветер и сухие ветки за окном царапнули по стеклу.
— Ты же денег хотела. Могла бы получить их. Или считаешь, что после этого все еще можешь рассчитывать, что-то получить от моего отца? — в голосе Лонго ровным счетом ничего. Сплошная пустота, а меня к чертям всколыхнула каждая его фраза. Сознание тупым ножом растерзала на части. Еще и до жути злило то, что он ко всему этому относился настолько спокойно.
— Да о каких деньгах может быть речь, если, из-за этого человек может лишиться жизни? — открывая глаза, я перевела на парня гневный взгляд. Как он мог задавать мне такие вопросы? Почему для себя, черт раздери, считал нормальным такую жуть? — И знаешь, что? Пусть твой отец и вообще вся твоя гребаная семейка идет к черту. Могут хоть подавиться этими деньгами. Видите ли я, чтобы получить их, должна выполнять то, что зародилось в их больных, воспаленных мозгах.
Я не выдержала и даже ногой пнула ножку рядом стоящего стола. Он был тяжелым и дубовым. От моего удара со скрипом сместился на пару сантиметров, но мою ногу обдало вспышкой невыносимой боли, из-за чего я лишь сильнее разозлилась.