Но это меня не волновало. Главное, что я слышала — несмотря на свой жуткий характер, он достаточно умен и явно обожаем своим отцом.
Черты лица Лонго еще сильнее исказило, чем-то жутким, но некоторое время он молчал. Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд, потушив поломанную сигару, произнес:
— Хорошо. Сделаем, как ты хочешь.
— Отлично, — я с облегчением выдохнула. Теперь все наладится.
— Где ты сейчас живешь?
— В фамильном доме. Вы, наверное, знаете про него. Это тот, который еще моему отцу принадлежал, — я не стала уточнять, что с тех пор дом сильно обветшал. В какой-то степени даже был аварийным. Денег на его содержание у меня не было, хоть я и пыталась хоть что-то делать. — А вы хотите всю сумму мне домой привезти?
— С чего ты решила, что я отдам тебе деньги?
— Но вы ведь только что сказали, что сделаете так, как я хочу, — я свела брови на переносице.
— Ты хотела забрать моего наследника. Хорошо. Я отдам его тебе.
Меня словно валуном ударило. Я даже не сразу поняла, что услышала.
— В каком это смысле отдаете? Мне… Мне не нужен ваш сын.
Мужчина ничего не ответил. Встав с кресла, подошел к двери и, открыв ее, обратился к мужчине, стоящему в коридоре. Это явно был не обычный охранник.
— Сделай объявление для всего клана. Сообщи, что пришла Мирела Верди. Дочь покойного Карлоса Верди и в оплату старого долга потребовала моего старшего сына. Плата непомерна, но, поскольку я человек чести, со скорбью отдам долг. С этого момента Матео теряет свободу и переходит ей в собственность.
— Эй, не нужно никого отдавать мне в собственность, — я поднялась на ноги, видя, что Лонго уже закрыл дверь. — Мне деньги нужны. Давайте, не одним платежом, а, может, тремя? На полгода растянем. Можем… Можем и на год.
— Мы уже решили этот вопрос. Я с тобой расплатился. А теперь проваливай, никчемное существо.
Меня передернуло от этого и я шумно выдохнула.
— Раз ваш сын будет принадлежать мне, я же буду делать с ним все, что захочу. А вдруг я его на органы отдам?
— Мне все равно, — он произнес это настолько просто, что мне даже жутко стало. Как так можно относиться к собственному сыну? — Теперь Матео твоя собственность. Сочувствую, — уже эти слова он произнес оскалившись.
— Нет, ну ты представляешь? — упав на кровать, я перевернулась на спину и изо всех сил сжала подушку, затем вовсе швырнула ее в стену, чуть не задев стопку книг на столе. — Пятьдесят лет. Да он же столько даже не проживет! Да и, черт раздери, зачем мне такие выплаты? Деньги же нужны сейчас.
Перевернувшись на живот, я посмотрела на своего собеседника — огромного плюшевого динозавра. Он лежал около изголовья кровати и, бережно поправив нитки на его когтистой лапе, я опять обратилась к нему:
— И, да, я понимаю, что ты сейчас скажешь. Руки опускать нельзя. Так или иначе, но мы со всем справимся, — я уткнулась лицом в покрывало и, подняв руку, подтянула к себе динозавра. Обняла его и совсем тихо прошептала: — Но… я правда больше не знаю, что делать.
В груди жгло. Достаточно сильно, чтобы я уже ощущала желание заплакать и сильнее обняв динозавра, я прошептала:
— Спасибо за то, что хотя бы ты со мной.
На самом деле, наверное, я выглядела дико. Взрослая восемнадцатилетняя девушка, которая разговаривает с игрушкой, но мне, как и любому другому человеку хотелось хоть какого-то общения.
Сколько мне было лет, когда я нашла этого динозавра? Наверное, пятнадцать. Я, побитая, еле волоча ноги, шла со школы, а он выглядывал из мусорного бака. Улыбался мне. До сих пор помню, как вытянула его и, скрывая, укутала в куртку, после чего быстро побежала домой.
А после этого отмывала его щеткой в ванной и ревела. Что бы папа сказал, если бы узнал, что я уже по мусорным бакам начала лазить? При жизни он всю Флоренцию держал в страхе. А я что? Позорище. Не могла волочить даже приблизительно достойное существование.
Но у меня всегда было паршиво с деньгами. Тогда особенно. Сейчас еще хуже. Но этот динозавр до сих пор со мной. Я назвала его Лоренцо и разговаривала с ним. Когда становилось совсем паршиво, обнимала его. После этого было значительно легче. Пусть это и просто игрушка, но я все равно не одна.
— Как думаешь, Лонго действительно отдаст мне в рабство этого жуткого Матео? — отпуская динозавра, я села на кровати. — И что мне с этим делать? Как быстро он мне шею свернет?
Про криминальный мир я вообще ничего не знала и ни в коем случае не хотела с этим соприкасаться. Я бы и к Гаспару Лонго не пошла за долгом если бы не крайне вынужденные обстоятельства.
Вот только, даже это мне в итоге вылезло боком.
Тем более, мне как обычному человеку было жутко и совершенно непонятно, как это можно в современной Италии кого-то в рабство передавать? Что это вообще должно значить? И, главное, что мне с этим, черт раздери, делать?