Настя выкинула окурок в окно и села на подоконник, сложив свои смуглые ручки на сжатых коленях.
– Мне Славка звонил, – нейтрально сообщила она. – Хочет встретиться.
– Он же тебе не нравится, – так же нейтрально с налётом высокомерного безразличия ответила Дарья, удивившись тому, что беседа не пошла в торжественном русле свадебной церемонии.
– Ну, если нет другого варианта, – равнодушно пожала плечами кареглазая фея. – Он обещал притащить друга для тебя и сводить нас в какую-то забегаловку, вроде бы в кафе. Может, даже и приличное.
– Потрясающе, – фыркнула Дарья, презрительно сморщив свой веснушчатый носик. – Он собирается ликвидировать меня при помощи какого-то неизвестного типа, наверное, ещё хуже, чем он сам. Никогда ещё не встречала подобного убожества. А ко всему прочему он ещё и неимоверный урод. С ним даже стыдно пройтись по улице, безапелляционно заявила Даша, грозно сплёвывая на асфальт.
– Я и не собираюсь с ним ходить, – обиженно заметила Настя, предусмотрительно защищаясь. – Просто храню его на чёрный день.
– Это будет самый чёрные день, который только можно себе представить, нечто вроде атомной войны, – съехидничала Дарья. – Когда из живых останутся только тараканы, а все грешники спустятся в ад. Тогда-то наша Стаська достанет из укромного местечка припрятанного на чёрный день Славика, чтобы вдоволь им полакомиться.
– Так что, отказаться? – мрачно поинтересовалась Настена, не разделив чёрного юмора подруги.
– Это твоё дело, – Дарья докурила и, немного проветрив комнату, закрыла окно, спихнув лучезарную кокетку с подоконника на пол. – Просто я не хочу портить себе настроение и целый вечер изучать физиономии идиотов, а что ещё хуже – слушать из бессвязную трепотню.
– Ну, и как ты предлагаешь нам развлечься?
– Получим стипендию и сами сводим себя, куда захотим.
– Ладно, – неожиданно легко согласилась Настя, которая жизни не представляла хотя бы без какого-нибудь завалящего кавалера. – Раз уж ты так хочешь.
– Меня пугает твоя сговорчивость, – добродушно заметила Даша, обласкав тёплым взглядом свою знойную подругу. – Ты ведь так просто своего мнения не меняешь.
– О да, мой друг, – загадочно протянула Настя, хотя Даша сразу поняла, что вся эта загадочность – блеф, и за ней ровным счётом ничего не кроется. – Я даже помогу тебе с историей, чтобы эта грымза Мартыновская не впала в соблазн и не подпортила тебе зачётку.
Дарья собрала свои длинные светлые волосы в «пучок» и села за письменный стол, на котором громоздилась непреодолимая гора учебников.
– Не беспокойся, – мягко улыбнулась Даша, слегка продемонстрировав подруге свой хищный белозубый ротик. – Опыт общения с вредоносными старыми девами у меня имеется. Но раз уж ты предлагаешь свою помощь, то я отказываться не буду. Советую сию же минуту начать. Нам некогда прохлаждаться – времени в обрез, – командным голосом сказала Даша, незамедлительно погружаясь в ужасающего вида том с потрепанной обложкой.
Настя покладисто села на диван и с выражением мировой скорби на лице приготовилась слушать. Честно говоря, она рассчитывала на то, что подруга от её помощи любезно откажется.
Как бы ни хотелось пропустить из этого повествования все туманно-розовые сцены, приправленные томными вздохами, бессонными ночами, напрасно пролитыми слезами и бурными фантазиями, вызывающими изнурительное напряжение внизу живота, но это невозможно. В таком случае вся история теряет глубинный смысл. Миром правит любовь. Любовь к жизни, любовь к себе, любовь к матери, к Родине, к свободе, к ребёнку, любовь между мужчиной и женщиной…
Любовь…
Страсть, уважение, презрение, раболепие, восхищение, тревога, умиротворение, страх, даже сама ненависть – всё это неизменные спутники или же производные интриганки-любви. А раз так, то избежать описания любовных томлений, хитросплетений, мук и прочей любовной чепухи не удастся. Не удастся ещё и потому, что именно из-за всей этой любовной пыли начались все те злоключения, впоследствии надолго омрачившие жизнь не только главных героев этой истории, но и других людей, не упомянутых даже вскользь.
На нужный лад Дашутка настраивала себя с утра. День не задался, настроение было на нуле. Ненавистная Мартыновская устроила взбучку всей группе. Её визгливый (несмотря на бочкообразную тучность престарелого тела) голос до сих пор ещё звенел оглушительным взрывом в отчаянно разрывающейся голове.
Даша взяла себя в руки. Напившись таблеток и приняв освежающий душ, она смиренно приступила приводить себя в порядок. Чёрным карандашом «нарисовала» глаза, придав им чуть раскосую кошачью форму. Гуталиновые ресницы завершили преображение. Помадой она не пользовалась, впрочем, как и румянами, концентрируя всё неистовство своей привлекательности на зелёных с поволокой глазах.
