И.Кучеренко
ДАВАЙТЕ ПОДСМОТРИМ
Старые знакомые
Я не сразу освоился с подводным миром. Дело в том, что все предметы в воде кажутся увеличенными почти в полтора раза. Когда перед моими глазами поверх пушистых головок роголистника показалась шустрая стайка рыбешек, я с трудом узнал своих старых знакомых - верховок, или, как их называют в народе, малявок. Это самая маленькая и потешная рыбка степных водоемов. Бросишь корочку хлеба, и она суетливо пощипывает ее снизу, забывая об опасности.
Приблизившись к малявкам, я опустился на дно и стал наблюдать на ними. Лавируя между водорослями, они плавали надо мной с такой быстротой, что трудно за ними уследить: мешала серебристо-белая окраска брюшка, сливавшаяся со светло-голубым небом.
Тогда я всплыл на поверхность, и опять та же картина: зеленовато-серый цвет спинок на фоне водорослей и темного дна делал рыбок почти неразличимыми, они словно растворялись в воде. И я понял: такая окраска во многом спасает их от окуней, плавунцов и других хищных животных.
Зато малявки хорошо видели опасность. При моем неосторожном движении брызгами рассыпались в стороны, скрывались в водорослях и стояли неподвижно, словно к чему-то прислушивались.
Устанавливалась тишина, и рыбешки опять собирались в веселую стайку.
Плавно, без резких движений я поплыл к малявкам. Они уходили от меня, порой исчезали из поля зрения, но ненадолго. Снова появлялись с прежней резвостью. Я чаше и чаще то приближался к ним, то удалялся, стараясь не надоедать им своим присутствием, и они, как мне казалось, перестали пугаться моих неуклюжих движений.
"Неужели научились не бояться, разобрались, что я не представляю для них ничего страшного?"
Потом я убедился на практике: рыбешка пугалась моих резких, неожиданных движений. В них она видела опасность и мигом бросалась наутек.
Теперь, плавая среди малявок, я рассматривал рыбок в их стихии прямо перед своим носом. Все они похожи друг на друга. Отличить самца от самки можно лишь по одному признаку: у самца брюшко более плоское.
Раз подплывал к стайке, когда она паслась среди водорослей. Вот одна рыбешка вцепилась губами за мягкий край листочка и, расставив в стороны брюшные плавнички, часто-часто завиляла хвостиком. К ней торопливо подплыло с десяток других таких же рыбешек, и все заклубилось, тычась в травинку. Травинка вдруг оторвалась. Со дна поднялось облачко, и рыбки брызнули в стороны. Долго не показывались, потом друг за дружкой приплыли на прежнее место, резво чертя воду у самой поверхности и бойко охотясь за мелкой живностью.
Тут же, среди болотных зарбслей, я увидел на листьях отложенную малявками икру. Кое-где плавали только что вышедшие из икры личинки с желточными пузырями. Те рыбешки, которые уже перешли на самостоятельный образ жизни, охотились за инфузориями. Самые смелые выходили на чис-товодье. Порезвятся чуточку и скорее в заросли - свой родной дом.
Полосатые разбойники
В солнечный день вся подводная растительность нежно пронизана зелеными лучами. На длинных стеблях стрелолиста, рогозы и осоки, на нитевидных махровых водорослях и черном дне играли блики солнца. Сидя у края камыша, я с изумлением наблюдал, как в этом фантастическом переплетении красок лениво пошевеливал плавниками на иле карась, среди водорослей стайками плавала красноперка, а у самой поверхности резвились малявки, блестя серебристо-белыми чешуйками на солнце, как маленькие зеркальца.
Казалось, кругом мир и покой.
Но я уже давно заметил, как в осоке рассыпались полосатые окуни. Среди стеблей и их теней трудно разобрать, где рыбы, а где растения, в которых спрятались хищники.
Устало перебирая жабрами, окуни будто так потолкались и вдруг стройным полукольцом ринулись к стайке красноперок. Попавшие в беду рыбешки заметались, вертелись на месте, бросались в стороны, но полосатые разбойники, сомкнув кольцо, настигали добычу и жадно чмокали широченными ртами. Оставшиеся в живых красноперки, не находя иного выхода, кидались вверх, вниз, но и оттуда надвигались на них свирепые пасти. Полосатые хищники неудержимо буйствовали минуты две-три и, довольные удачным разбоем, важно поплыли в заросли. Последний окунь, замыкавший победное шествие, завернул к раненой рыбешке, даже не способной уже никуда уплыть, широко раскрыл зубастую пасть и жадно втянул ее.
Собирались окуни на прежнее место не спеша, поджидая возвращавшихся с разбоя братьев, безразлично глядя вокруг черными с желтоватым ободком глазами, ярко выделявшимися в прозрачной воде. Серо-голубые поперечные полосы на теле создавали им хорошую маскировку среди прямо стоящих стеблей осоки.
Немного потолкавшись, окуни опять рассыпались среди зарослей и замерли.
На чистоводье выплыла стайка красноперок, и снова они учинили разбой. Глотали рыбешек с такой жадностью и так стремительно гонялись за добычей, что порой выпрыгивали из воды вершков на пять.
"Что же вы, обжоры, делаете?" - не стерпел я и поплыл, чтобы разогнать их.