Эллиста потерла виски. Она брила голову, как все прочие жрицы. Родители все еще шутили, что она вступила в ревнительство попросту из-за того, что ненавидела возиться с волосами. Она сунула в уши затычки, но спор слышался и через них, так что ей пришлось снова собрать свои вещи.
Может, пойти в другое здание? Она спустилась по длинной лестнице снаружи, пройдя вдоль склона по тропе через лес. До своего прибытия в монастырь она питала иллюзии о том, каково это — жить среди ученых. Никаких склок. Никакой политики. Все было не совсем так, но большей частью люди не трогали ее. И она была счастлива здесь находиться. Эллиста напомнила себе это опять, входя в здание, расположенное ниже по склону.
Внутри был самый настоящий хаос. Десятки людей собирали сведения при помощи даль-перьев, болтали друг с другом — им не терпелось пересказать беседу с каким-нибудь великим князем или королем. Она задержалась в дверном проеме, ненадолго уставилась на все это, после чего повернулась на каблуках и вышла.
Куда теперь? Эллиста начала было подниматься назад по ступенькам, но замедлила шаг. «Наверное, это единственный путь к спокойствию…» — подумала она, взглянув в сторону леса.
Стараясь не вспоминать про грязь, кремлецов и то, что может капнуть ей на голову, она направилась в лес. Эллиста не хотела слишком углубляться — кто знает, что может обнаружиться в зарослях? Она выбрала пенек, на котором мха было не слишком много, и устроилась среди подпрыгивающих спренов жизни с книжкой на коленях.
Она все еще слышала, как спорят ревнители, но где-то в отдалении. Она открыла книжку, намереваясь сегодня наконец-то ее дочитать.
«Вема отвернулась от назойливого ухажера, светлорда Безукоризненного, прижав защищенную руку к груди и оторвав взгляд от его привлекательных локонов. В подобных чувствах, возбуждающих сомнительные свойства человеческой природы, она бы не смогла обрести удовлетворение надолго. Когда-то его знаки внимания обладали причудливой прелестью, развлекая ее в часы досуга. Теперь же казалось, они свидетельствуют о его чрезвычайном бесстыдстве и пороках».
— Что?! — воскликнула Эллиста, читая. — Дурочка, все не так! Он наконец-то признался в своих чувствах к тебе. Не смей отворачиваться сейчас.
«Как она могла принять это развратное оправдание своих когда-то целеустремленных желаний? Разве ей не следует вместо этого сделать более благоразумный выбор, к которому подталкивает непреклонная воля дяди? Светлорд Вадам получил земли в дар от великого князя и обладал средствами куда большими, чем простой офицер, пусть даже с хорошей репутацией и характером, чертами лица и нежными прикосновениями, которые благословили ветра».
Эллиста ахнула:
— Светлорд Вадам?! Ах ты, шлюшка! Забыла, как он заточил твоего отца в темницу?
«— Вема, — нараспев проговорил светлорд Безупречный, — похоже, я допустил грубую ошибку, неверно истолковав ваши знаки внимания. Теперь же глубоко смущен собственным недомыслием. Я отбываю на Расколотые равнины, и вам больше не придется мучиться из-за меня.
Он поклонился ей, как подобает истинно благородному господину, с положенной утонченностью и уважением. Это была мольба о том, чего даже монарх не мог требовать по праву, и Вема постигла истинную природу чувств, которые светлорд Безупречный испытывал к ней. Они были простыми, но полными страсти. И несомненно, полными уважения. Их благочестивость придала новый смысл его ухаживаниям — в его надежном доспехе открылась щель, и это был признак уязвимости, а не алчности.
Поднимая задвижку на двери, чтобы навеки выпустить его из своей жизни, Вема преисполнилась невероятным стыдом и тоской, которые переплелись друг с другом, почти как две нити на ткацком станке, творящем из них великое полотно желания.
— Подождите! — воскликнула Вема. — Дорогой Безупречный, подождите моих слов!»
— Безупречный, шквал тебя побери, лучше тебе подождать.
Эллиста наклонилась ближе к книге, перелистнула страницу.
«Правила приличия теперь казались ей напрасной тратой времени, ведь желание ощутить прикосновение Безупречного стало безграничным, как море, и посреди этого моря она затерялась. Девушка поспешила к нему, прижала к его плечу свою защищенную руку, а потом подняла ее, чтобы ласково коснуться его крепкой челюсти».
В лесу было так тепло. Почти знойно. Эллиста прижала руку к губам, продолжая читать с распахнутыми глазами, дрожа.
«Вот бы снова отыскать то окошко в величественных доспехах, вот бы найти схожую рану внутри самой себя, чтобы прижаться друг к другу и впустить его в свою душу. Если б только…»
— Эллиста? — позвал кто-то.
— Здесь! — откликнулась она, вскакивая и захлопывая книгу. — Хм. Ох! Ревнитель Урв. — Молодой ревнитель из Силна был долговязым и временами оскорбительно громким. Не считая, видимо, тех моментов, когда подкрадывался к коллегам в лесу.
— Что это вы там изучаете? — спросил он.
— Важные труды, — сказала Эллиста и села на книгу. — Ничего интересного для вас. Что вам угодно?
