– Существуют пять Идеалов, – провозгласил он. – Нин мне об этом рассказал. Вы произнесли их все?
– Прошли века с той поры, как кому-то удавалось овладеть Пятым Идеалом, – ответила Ки. – Полноправным неболомом можно стать, произнеся Третий Идеал – Идеал Преданности.
– Мы можем… узнать, что это за Идеалы? – спросил Сзет. По какой-то причине он считал, что их от него скроют.
– Разумеется. Мы здесь не играем в игры, Сзет-сын-Нетуро. Первый – Идеал Сияния. Ты его произнес. Второй – Идеал Справедливости, клятва искать и вершить правосудие. Третий – Идеал Преданности – требует сперва создать узы с высшим спреном. Когда это случится, надо принести клятву посвятить себя высшей истине – и следовать этой клятве. Достигнув этой ступени, ты обучишься Расщеплению, второму – и более опасному – потоку из тех, что мы пользуемся.
– Однажды, – заметил другой неболом, – ты можешь достичь Четвертого Идеала – Идеала Священного похода. Согласно ему, ты выберешь свой личный подвиг и совершишь его к удовлетворению своего высшего спрена. Добившись успеха, станешь учителем, как мы.
«Очистить Шиновар», – подумал Сзет. Вот каким будет его подвиг.
– А что такое Пятый Идеал? – спросил он.
– Идеал Закона, – объяснила Ки. – Это трудно. Ты должен стать законом, самой истиной. Как я уже говорила, в последний раз кому-то такое удавалось много веков назад.
– Нин сказал мне, что мы должны следовать закону – чему-то внешнему, поскольку люди изменчивы и ненадежны. Как можно самому стать законом?
– Закон должен проистекать откуда-то, – вмешался еще один учитель-неболом. – Ты не произнесешь такой клятвы, так что не думай о ней слишком много. Первых трех достаточно для большинства неболомов. Я достиг Третьего Идеала, а Четвертый произнес только через двадцать лет.
Когда больше никто не задал вопросов, опытные неболомы начали сплетать претендентов, поднимая их в воздух.
– Что происходит? – спросил Сзет.
– Мы перенесем вас туда, где пройдет испытание, – объяснила Ки, – поскольку вы не сможете сами двигаться с помощью буресвета, пока не произнесете Второй Идеал.
– Надо ли мне отправляться туда вместе с этими юнцами? – уточнил Сзет. – Нин относился ко мне иначе.
Вестник взял его с собой в Ташикк, где они выслеживали связывателей потоков из других орденов. Бессердечные действия, которые, как объяснил Нин, должны были предотвратить Опустошение.
Только вот не сложилось. Возвращение Бури бурь убедило Нина в ошибочности своих взглядов, и Вестник оставил Сзета в Ташикке. Шинец провел там не одну неделю, пока Нин не вернулся за ним. Вестник оставил Сзета здесь, в крепости, и снова исчез в небе – на этот раз «в поисках наставлений».
– Вестник сперва думал, что ты можешь перейти сразу к Третьему Идеалу из-за своего прошлого, – согласилась Ки. – Но его здесь больше нет, а нам откуда знать? Тебе придется пройти тем же путем, что и остальные.
Сзет кивнул: ну ладно.
– Больше никаких жалоб? – спросила Ки.
– Таков порядок, – ответил он. – И вы всё хорошо объяснили. С чего мне жаловаться?
Остальным его ответ, похоже, понравился, и сама Ки подняла его в небо плетением. На миг он ощутил свободу полета – и вспомнил о том, как давным-давно впервые взял в руки Клинок Чести. До того, как стал неправедником.
«Нет. Ты никогда не был неправедником. Помни об этом».
Кроме того, он не управлял этим полетом по-настоящему. Сзет падал, только то было обратное падение – вверх, – пока другой неболом не поймал его и не сплел с землей, в противовес первому плетению и вынуждая Сзета зависнуть.
Два неболома взяли его под мышки, и вся группа полетела. Сзет не мог себе представить, чтобы они делали такое в прошлом: ведь неболомы так долго скрывались от всех. Но теперь, похоже, секретность их не заботила.
– Ты правда можешь видеть, меч-ними?
Следует отметить, что хотя им приписывают личностные качества и мотивы, я убеждена, что Несотворенные все-таки были спренами. То есть они были в той же степени проявлениями концепций или божественных сил, что и личностями.
Каладин вспомнил, как в армии Амарама очищал пол бункера от крема.
Звук долота по камню напоминал о матери. Он стоял на карачках, к коленям привязаны подушечки, и счищал крем, который просачивался через щели под дверями или попадал в помещение на подошвах и создавал на гладком полу неровную корку. Кэл бы и не подумал, что солдат заботит неровность пола. Разве ему не следует точить копье или… что-нибудь смазывать?
