Давший клятву полностью

Вокруг Далинара все потемнело, и он оказался в месте между реальным миром и видениями. Месте, где небо было черным, а кругом простиралась равнина из камня цвета выбеленной кости. Сквозь почву просачивался дым и принимал определенные формы, которые восставали вокруг Далинара и постепенно растворялись. Обычные вещи. Кресло, ваза, камнепочка. Иногда люди.

Я ее заполучил. — Голос Буреотца заставил содрогнуться это место, вечное и безграничное. — Тайленскую королеву. Моя буря прямо сейчас достигла ее города.

— Хорошо, — сказал Далинар. — Пожалуйста, пошли ей видение.

Фэн предстояло узреть видение, в котором Сияющие рыцари падали с неба, чтобы спасти маленькую деревню от странной и чудовищной силы. Далинар хотел, чтобы она сперва увидела Сияющих, какими они были когда-то. Справедливыми защитниками.

Куда мне ее поместить? — спросил Буреотец.

— Туда же, куда ты в первый раз поместил меня, — решил Далинар. — В дом. С семьей.

А тебя?

— Я буду наблюдать, а позже поговорю с ней.

Ты должен быть частью событий, — упрямо напомнил Буреотец. — Ты должен играть чью-то роль. Так все устроено.

— Хорошо. Выбери кого-то. Но если можно, пусть Фэн увидит меня таким, какой я на самом деле, а я увижу ее. — Он пощупал меч на поясе. — И не мог бы ты оставить мне это? Не хотелось бы снова сражаться кочергой.

Буреотец раздраженно загрохотал, но не возразил. Бесконечная белая равнина потускнела и растаяла.

— Что это было за место? — поинтересовался Далинар.

Оно ненастоящее.

— Но все прочее в этих видениях реально, — возразил князь Холин. — Так почему же…

Оно ненастоящее, — твердо повторил Буреотец.

Далинар замолчал, позволяя видению захватить себя.

Я его вообразил, — пояснил Буреотец мягче, как будто признаваясь в чем-то досадном. — У каждой вещи есть душа. И когда ваза разбивается, она может умереть в физическом мире, но еще какое-то время ее душа помнит, чем она была. Поэтому все вещи умирают дважды. Последняя смерть происходит, когда люди забывают о вазе и думают только про черепки. Тогда я представляю себе, как ваза уплывает прочь и растворяется в пустоте.

Далинар еще не слышал от Буреотца чего-то столь философского. Он и не думал, что у спрена — пусть даже могучего спрена Великих бурь — бывают такие грезы.

Князь обнаружил, что кувыркается в воздухе.

Размахивая руками, он в панике закричал. Фиолетовый свет первой луны озарил землю далеко внизу. Желудок скрутила судорога, одежду трепал ветер. Он продолжал вопить, пока не сообразил, что на самом деле не приближается к земле.

Он не падал, а летел! Воздух с шумом обдувал его макушку, не лицо. Теперь Далинар заметил, что его тело светится и вокруг него струится буресвет. Но он не испытывал чувств, какие появлялись, когда свет оказывается внутри, — ни бушующей стихии в жилах, ни жажды действовать.

Князь заслонил лицо от ветра и посмотрел вперед. Там летел Сияющий в великолепном синем доспехе, который светился: свет был ярче всего по краям и в углублениях. Мужчина оглянулся на Далинара, несомненно, из-за его криков.

Далинар отдал честь, давая понять, что все в порядке. Рыцарь кивнул и вновь устремил взгляд вперед.

«Он ветробегун, — осознал Далинар, сводя концы с концами. — Я занял место его спутницы, женщины Сияющей». Князь уже встречал этих двоих в видении: они прилетели, чтобы спасти поселок. Далинар двигался не с помощью собственных сил — ветробегун сплел Сияющую с небом. Сзет сделал с Далинаром что-то похожее во время битвы при Нараке.

Было все еще трудно принять, что он не падает, и тяжесть в желудке никуда не делась. Далинар попытался сосредоточиться на других вещах. Он был в незнакомой коричневой униформе, хоть с радостью подметил, что меч на поясе присутствовал. Но почему он не в осколочном доспехе? В видении на женщине был именно такой, и излучал он янтарное свечение. Был ли это результат того, что Буреотец пытался сохранить его облик для Фэн?

Далинар все еще не знал, почему доспехи Сияющих светились, а современные осколочные — нет. Может, древние доспехи были в каком-то смысле живыми, как клинки Сияющих?

Возможно, он сумеет выяснить это у ветробегуна, что летел впереди. Но надо быть поосторожнее с вопросами. Все будут видеть вместо Далинара Сияющую, и если его вопросы будут странными, он — как уже бывало — лишь собьет людей с толку, но ничего не узнает.

— Насколько мы далеко? — крикнул князь. Слова затерялись в шуме ветра, и он повторил свой вопрос, обратив на себя внимание спутника.