— Но с тайленскими королями дело обстоит хуже. Ведь нового монарха выбирает совет торговцев и морских офицеров. У них огромное влияние в городе.
— Да. К чему ты клонишь?
— Это значит, что она не может согласиться на мои просьбы по собственной воле. Она никогда не согласится на военную помощь, пока влиятельные горожане считают, что я нацелен на захват власти. — Он нашел в ящичке на подлокотнике орехи и начал их грызть.
— У нас нет времени на затяжную политическую оттепель, — напомнила Навани и взмахом руки попросила, чтобы он поделился орехами. — Может, у Тешав найдется в городе родня, на которую можно положиться.
— Можно попробовать. Или… У меня назревает идея.
— Она предполагает драку?
Далинар кивнул. Навани вздохнула.
— Они ждут спектакля, — продолжил князь. — Хотят увидеть, как поступит Черный Шип. Королева Фэн… в видениях она была такой же. Не открылась, пока я не показал свое истинное лицо.
— Твое истинное лицо не обязано быть лицом убийцы.
— Постараюсь никого не убивать, — пообещал он. — Мне просто надо преподать им урок. Наглядный.
«Урок. Наглядный».
Слова застряли у Далинара в голове, и он неожиданно для самого себя принялся копаться в воспоминаниях, пробираясь к чему-то расплывчатому, неопределенному. Чему-то… связанному с Разломом и… с Садеасом?
Воспоминание ускользнуло. Потянувшись, он дернулся, словно от удара.
В той стороне… в той стороне ждала боль.
— Далинар? — позвала Навани. — Полагаю, есть вероятность, что ты прав. Возможно, то, что люди видят тебя вежливым и спокойным, на самом деле плохо для нашей миссии.
— Значит, надо больше хмуриться?
Она вздохнула:
— Да, хмурься больше.
Он ухмыльнулся.
— Или ухмыляйся, — прибавила Навани. — В твоем исполнении это бывает более тревожно.
Двор Таленелата представлял собой большую, вымощенную камнем площадь, посвященную Каменной Жиле, Вестнику солдат. К храму вела лестница, но у них не было шанса заглянуть внутрь: главный вход обрушился. Большая прямоугольная каменная плита, которая раньше венчала проход, теперь рухнула и застряла в проеме.
Снаружи стены покрывали красивые барельефы с изображениями Вестника Таленелата, который в одиночку противостоял волне Приносящих пустоту. К несчастью, они покрылись сотнями трещин. Большое темное пятно в верхней части стены указывало, куда попала странная молния, ударившая в здание во время Бури бурь.
Ни одному из других храмов не досталось так сильно. Как будто у Вражды была личная ненависть к этому конкретному Вестнику.
«Таленелат, — подумал Далинар. — Тот, кого бросили. Тот, кого я потерял…»
— Я должна заняться кое-какими делами, — сообщила Фэн. — Поскольку закупка продовольствия для города так серьезно нарушена, могу предложить лишь кое-что из запасов. Орехи и фрукты, кое-какая соленая рыба. Мы накрыли для вас стол, наслаждайтесь. Вернусь позже, и мы сможем все обсудить. Пока что вашими нуждами займутся мои прислужники.
— Благодарю, — ответил Далинар. Оба знали, что она специально заставит его ждать. Это не продлится долго — может, полчаса. Недостаточно для оскорбления, но в самый раз для напоминания о том, что, каким бы могущественным он ни был, главная здесь королева.
Пусть Далинар и хотел провести какое-то время с ее людьми, он испытал раздражение от этой игры. Фэн и консорт удалились, оставив бо́льшую часть свиты трапезничать в свое удовольствие.
Вместо этого Далинар решил затеять драку.
Сын Фэн сгодится. В самом деле, среди всех он выглядел наиболее критично настроенным. «Не хочу быть агрессором, — подумал Далинар, выбирая место поближе к молодому человеку. — И надо притвориться, что я не догадался, кто он такой».
— Храмы были хороши, — сказала Навани, присоединяясь к нему. — Но они тебе не понравились, верно? Ты хотел увидеть что-то более связанное с военным делом.
Отличное начало.
— Ты права, — согласился он. — Эй, вы, капитан. Я сюда явился не для пустых развлечений. Покажите мне городскую стену. Вот что на самом деле интересно.
— Вы шутите?! — воскликнул сын королевы Фэн на алетийском с тайленским акцентом, без пауз между словами.
— Ничуть. А что такое? Ваши войска в столь плохом состоянии, что вам стыдно мне их показывать?
— Не позволю вражескому генералу проверять нашу оборону.
— Я тебе не враг, сынок.
— Я тебе не сын, тиран.
Далинар напустил на себя демонстративно смиренный вид.
— Вы наблюдали за мной все это время, солдат, и произносили слова, которые я предпочел не услышать. Но вы близки к той границе моего терпения.
Молодой человек замер, выказав некую степень сдержанности. Он взвесил то, во что ввязался, и решил — риск стоит награды. Унизить Черного Шипа здесь и сейчас — и, возможно, спасти город. По крайней мере, так он это видел.
— Я сожалею лишь о том, — отрывисто бросил юноша, — что мой голос не был достаточно громким, чтобы ты услышал оскорбления, деспот.
Далинар громко вздохнул, после чего начал расстегивать свою форменную куртку и остался в облегающей сорочке.
— Никаких осколков, — предупредил молодой человек. — Мечи.
— Как пожелаешь.
