Шаллан окутала Адолина светом. Он превратился в крепкого, красивого мужчину лет шестидесяти, с темно-коричневой кожей, седыми волосами и стройной фигурой. Его одежда больше не была богато изукрашенной, но выглядела достойно. Адолин походил на старого пройдоху, с которым можно повстречаться в пивной и послушать его байки о головокружительных приключениях в молодые годы. Глядя на таких, как он, женщины считали, что предпочитают пожилых мужчин, хотя на самом деле им нужен был этот конкретный.
— О, это несправедливо, — возмутился Каладин.
— Если я переусердствую с ложью, люди могут что-то заподозрить, — беспечно заявила Шаллан и подошла к королю. — Ваше величество, вы будете женщиной.
— Хорошо, — согласился Элокар.
Каладин вздрогнул. Он ждал возражений. Судя по тому, как Шаллан явно проглотила заготовленную остроту, она тоже.
— Понимаете, — проговорила она вместо этого, — я не думаю, что вы сможете перестать вести себя по-королевски, и мне пришло в голову, что, если вы будете выглядеть как высокородная светлоглазая дама, скорее всего, стражники вас не запомнят…
— Я же сказал: хорошо, светоплетельщица, — перебил Элокар. — Не надо терять время. Мой город и мой народ в опасности.
Шаллан снова выдохнула, и король превратился в высокую, статную алетийку, чьи черты лица напоминали Ясну. Каладин одобрительно кивнул. Шаллан права: есть в поведении Элокара нечто, выдающее в нем аристократа. Это был отличный способ обмануть людей, которые могли бы задаться вопросом, кто он такой.
Пока они собирали свои пожитки, в убежище проскользнула Сил. Она приняла облик девушки, подлетела к Каладину — и потрясенно попятилась в воздухе.
— Ох! — воскликнула она. — Ух ты!
Каладин сердито уставился на Шаллан:
— Да что же ты со мной сделала?
— Ой, вот только не надо так, — откликнулась та. — Всего лишь подчеркнула твою прекрасную индивидуальность.
«Не позволяй ей себя достать, — подумал Каладин. — Она этого очень хочет». Кэл взвесил свой мешок. Не имеет значения, как он выглядит; это всего лишь иллюзия.
Но что же она сделала?..
Он первым вышел из их укрытия, и остальные потянулись за ним рядком. Иллюзия валуна растаяла у них за спиной. Мостовики Каладина прихватили синие униформы без нашивок. Они выглядели как охранники какого-нибудь младшего аристократического семейства из княжества Холин. На прислужниках Шаллан была непритязательная коричневая униформа, и с Элокаром в «платье» светлоглазой дамы они и впрямь походили на компанию беженцев. Короля должны были принять за светледи, которая бежала — без кареты или хотя бы паланкина, — опасаясь наступления врага. Она взяла с собой пару охранников, кое-каких слуг и Шаллан, юную подопечную. А Каладин был ее… кем?
Вот буря.
— Сил, — проворчал он, — могу я призвать тебя не в виде меча, но в виде плоского и блестящего куска металла?
— Зеркала? — уточнила она, летя рядом. — Хм…
— Не уверена, что это возможно?
— Не уверена, что это достойно.
— Достойно? С каких это пор тебя заботит достоинство.
— Я тебе не игрушка. Я грандиозное оружие, которое надлежит использовать только в грандиозные моменты. — Она отлетела прочь, что-то напевая себе под нос. Не успел Каладин окликнуть ее, чтобы выразить недовольство, как его догнал Элокар.
— Помедленнее, капитан, — велел король. Даже его голос изменился, стал женским. — Ты нас обгоняешь.
Каладин с неохотой замедлил шаг. По Элокару не было понятно, что он думает о лице Каладина; король смотрел только вперед. Впрочем, он никогда не утруждал себя мыслями о других, так что все было нормально.
— Ее называют Ветробегуньей, знаешь ли, — негромко сказал король. Каладин не сразу понял, что Элокар говорит о реке, протекающей мимо Холинара. Их путь привел к широкому каменному мосту через нее. — Светлоглазые алети правят из-за вас. Ваш орден был выдающимся здесь, в древней Алетеле.
— Я…
— Наша миссия жизненно важна, — продолжил Элокар. — Мы не можем позволить, чтобы этот город пал. Мы не имеем права на ошибки.
— Заверяю вас, ваше величество, — заявил Каладин. — Я не намерен совершать ошибки.
Элокар посмотрел на него, и на миг Каладину показалось, что он видит настоящего короля. Не из-за того, что иллюзия начала распадаться, но по тому, как напряглись губы Элокара, сморщился лоб, а взгляд сделался пристальным.
— Капитан, я говорил не о тебе, — тихо сказал король. — Я подразумевал собственные ограничения. Когда я подведу этот город, мне нужно, чтобы ты был рядом и защитил его.
Каладин отвернулся, охваченный стыдом. Неужели он и впрямь только что думал о том, какой Элокар себялюбивый человек?
— Ваше величество…
— Нет, — твердо отрезал Элокар. — Пришло время быть реалистами. Король должен делать во благо своих людей все, что он может, а мои суждения оказались… небезупречными. Все, чего я, так сказать, «добился» в жизни, получено мною от отца или дяди. Ты здесь, капитан, чтобы преуспеть, когда я потерплю неудачу. Помни об этом. Открой Клятвенные врата, позаботься о том, чтобы мою жену и ребенка отправили в безопасное место, а потом возвращайся с войском, чтобы укрепить город.
