«Три малышки-обезьянки распрыгались в кроватке…» — начиная петь, она показывает три пальца. Парочка детей присоединяется; когда один из них останавливается — другой подхватывает; взрослые держат ручки ребят и помогают им делать нужные движения. Каждый ребенок выбирает одну из игрушек, и тогда исполняется следующая песенка; наконец, Барб снимает со стены последнюю карточку:
— До свидания, Дилан, до свидания, Куэйм, до свидания, Натаниэль, до свидания, Морган, — поет она. — До свидания, до свидания, до свидания. Дилан, твоя очередь.
— До свидания, — поет он, продираясь через имена своих одноклассников. Куэйм, когда до нее доходит очередь, радостно улыбается, но молчит; Натаниэль плачет, однако вдруг замолкает и бормочет: «Натаниэль».
— Молодчина, Натаниэль! Теперь ты, Морган. До свидания…
Его не уговоришь. Взрослые поют, Дилан и даже Куэйм присоединяются к песенке, что-то тихо напевает и Натаниэль. Морган смотрит на учительницу, снова на нас, потом в окно; я слегка щекочу его, Дженнифер напевает ему на ухо, слегка покачивая. Песенка заканчивается — «До свидания!». Барб весело командует — и родители разбирают своих детей. Морган хихикает между мною и Дженнифер, глядя неведомо куда, пока другие ребята уходят.
Его лицо прямо напротив моего, и вдруг в суете пустеющего класса я слышу его тихий голос.
— До сиданья, Молган, до сиданья, Дилан… — Морган делает короткий вдох. — До сиданья-до сиданья-до сиданья…
Как только мы приходим домой, он вставляет кассету в видеомагнитофон: «Мы… собираем… друзей…»
Морган прыгает с одного матраса на другой и обратно — на своей маленькой кровати и на нашей большой — и, запыхавшись, поет вместе с видеозаписью. Он знает наизусть каждое слово. Таким образом он может прыгать часами; наверное, с его точки зрения, весь дом надо было бы покрыть упругими матрасами для прыгания.
Вдруг раздаются звуки песни. Он останавливается, тревожно вслушиваясь.
— Пианино! — раздается его крик.
Морган хватает Птицу-говоруна и, соскочив с кровати и сбежав в гостиную, усаживает куклу на скамеечку у инструмента. Затем и сам взбирается рядом с Птицей.
—
Затем он останавливается, прислушиваясь к звукам, и снова громко бьет по клавишам.
— О…
Мы с Дженнифер переглядываемся из разных углов комнаты.
— Откуда это у него?
— Представления не имею.
— О
Он не останавливается, продолжает свое.
Я откладываю книгу.
Он держит маленькую пластиковую лапку своей игрушечной птицы и, дождавшись нужного звука, стучит по клавише кукольной рукой.
— Дженнифер!
— А?
— Послушай! — я киваю на Моргана.
Вот он сосредотачивается на нужной клавише, потом на звуках, доносящихся из телевизора: поджидает нужный момент в песне.
Дженнифер озадаченно смотрит на меня: «Что?»
— Послушай.
— Он подбирает то, что слышит.
Его лицо, между тем, где-то блуждает, а пальцы настойчиво делают свое.
— Эта нота — тоника. Он нашел ключ к этой песенке.
— С-т-е-й-н-в-е-й.[39]
— Умница, Морган! Это напи…
— Сте… стейна-вей.
— «Стейнвей», правильно.
Тут владелица магазина, оторвавшись от разговора с продавцом-учеником, озадаченно оглядывает нас:
— У вас там все в порядке?
— Да-да, спасибо. Мы просто смотрим.
Магазинчик загроможден старыми «Бёзендорферами», «Болдуинами» и «Стейнвеями» разной степени разобранности; кабинетный рояль у задней стены разверзся настоящим взрывом фортепианных внутренностей. Вот это-то, именно это я и хотел ему показать: зал, заполненный разными пианино, их покрытые патиной, краской, слоновой костью поверхности, ждущие, чтобы их привели в действие. Рядышком на скамейках разбросаны инструменты для настройки; глаза Моргана светятся.
— Молоточек… — он входит в зал викторианского стиля, где выставлена фортепианная механика. — Молоточки.
— Правильно. Такие же, как у нас дома, — мне приходится удерживать его пальцы. — Осторожнее. Клавиши можешь трогать, а вот…
— Молоточек… — он вздыхает.
— Нет-нет, осторожнее. Смотри.
Я веду его палец к «до» первой октавы и нажимаю; он наблюдает, как покрытый грязным фетром молоточек поднимается и дергает струну. Пианино старое и расстроенное, звук получается дребезжащий:
— Умница, Морган! Здесь та же самая нотка!
Я чувствую, за нами уже наблюдают.
