В предсмертном благословении Иаков говорит: «Дан будет судить народ свой, как одно из колен Израиля; Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад» (Быт., 49: 16–17). Nephilim, «Ануннаки» в традиции чаще всего также соотносятся со змеями (в том числе с «первым» змеем из Книги Бытия).
Отцы Церкви однозначно толкуют Змия, соблазнившего Евву, как диавола. Образ первозданного существа ангельской природы, но падшего и лишившегося ангельской красоты и сияния, не имеющего определённой формы, сблизили с земным существом, тоже аморфным, к тому же ядовитым, опасным, непонятным, а потому вызывающим безотчётный страх и ненависть, а именно — со змеёй. С другой стороны, посох Моисея— прообраз Креста. Здесь уже два змея — прямой и кривой (кадуцей). Уже не только в «традиции Книги», но и у «языков» «всплывают» две змеи. Именно «всплывают», поскольку образ Змия изначально связан с водой. Две змеи — Тиамат и Алсу — являют собой единство мироздания. Бог разделяет (расчленяет) Змея, творя естество.
Змей — это образ отпадения от первоединства, «всплытия» и «отплытия», «атлантической традиции». Отсюда его связь с падшим первоархангелом.
В своей ранней написанной на французском языке «дадаистской» поэме «Затемнённые слова внутреннего пейзажа» Юлиус Эвола пишет:
***Змея Эа это тёмнаяСила жизни, движение безвидноепо синусоиде в сферах предсущего:Велия Влага, глубь, которая, пульсируя,извергает неоплодотворенныешары навстречугравитационным полям.Ибо Велия Змея Эабеззвучна, и звук — это тьма,и люди,примстившиеся окружности, самисебя рвут на звуки. В трюмах играютглухонемые литавры. Эа —тоже окружность, увидеть еёневозможно, уж это я знаюточно. Эа к тому же ещё и ночнаямара, ультрафиолетовая растительность,ужас, воющий в зеркалах, крункрунгорам;это она заражает кровьупорным и безысходнымтрудом миллионов негров на шахтах Сан-Франциско(перевод наш).Каким образом произошло «внедрение» крови «допотопных» Nephilim (потомства падших «сынов Божиих» из 6-й главы Бытия) в составы потомства патриарха Дана, отпрыска патриарха Иакова, появившегося уже после Потопа, не так важно, как и вообще Писание в данной случае рассматривается не в рамках «линейной истории» (в частности, «древних евреев»), но «анагогически», т. е. как указание на иную реальность, в духе учителей и Отцов Восточной церкви — от Оригена через каппаддокийцев, о чем мы уже упоминали.
Согласно преданиям, постепенно даниты «ушли под землю, в холмы (ирл. — сиды, ши)» или, другими словами, стали частью генетического наследства людей, сохраняющих в себе данитскую кровь. Они и стали прародителями друидического жречества и тех царских (королевских) родов, которые хранят специфическое «змеиное» наследство и несут в себе архетип «морской» цивилизации, повторим: вторичной по отношению к гиперборейской, континентальной. Через данитов осуществляется синкретическая — не синтетическая — связь двух традиций — арийской (манифестационизм) и семитской (креационизм) и тем самым «строительство цивилизации» — со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая её отчуждение и вырождение. Данов «Змей на пути» и есть «Князь мира» с его как физическими (гравитация, причинность), так и социальными законами. В каком-то смысле через них осуществляется и определённый компромисс («договор», brith) так же и между «царством» и «судейством».
