В монографиях сборника анализируются скрытые механизмы мировой истории политики и экономики, деятельность закрытых (тайных) обществ мирового согласования и управления («закулисы»), спецслужб и криминальных синдикатах. (сост. А. И. Фурсов; 2-е изд.)
Нарастающий мировой кризис своей масштабностью все более привлекает внимание к породившим его причинам. Кроме того, в связи с нынешним кризисом растет интерес к кризисам прошлого, включая войны и революции. Среди объяснительных моделей, вскрывающих причины широкомасштабных исторических потрясений, можно выделить две противостоящие друг другу. Согласно одной из них, кризисы, будь то революции или войны, логически обусловлены «объективными предпосылками» и вытекают из них; «субъективные факторы», т. е. действия людей, могут лишь ускорить или замедлить процесс, либо лишь придать ему ту или иную форму. В другой модели крутые исторические повороты рассматривают как результаты деятельности определенных групп, как бы стоящих над историей.
Истина не лежит между двумя этими точками зрения. Как говорил Гёте, между двумя крайними точками зрения лежит не истина, а проблема, иногда даже неформулированная. Это одна сторона дела. Другая — на самом деле противоречия между приведенными выше точками зрения нет, особенно если проблема сформулирована четко, в соответствии с принципами системности и историзма и научными регулятивами.
Начать с того, что неверно противопоставление социально-экономических предпосылок как объективных действиям людей и организаций, особенно целенаправленным и подкрепленным мощным ресурсом, как субъективным. Во-первых, организации и структуры, их интересы, цели и действия столь же объективны, как и так называемые «социально-экономические предпосылки». Кстати, последние сами по себе не являются силами, они — условия.
Во-вторых, само противопоставление в нашей «литературе» о революциях неких факторов/сил как «объективных» и «субъективных», которое закрепилось с легкой руки не случайно имевшего «четверку» по логике В.И. Ленина, — ошибочно. Ленин называл субъективным то, что на самом деле является субъектным. «Субъективный» означает нечто обусловленное внутренним переживанием субъектом самого себя, его знанием, соотносящимся с объектом. Соответственно, субъективный фактор — это действия в соответствии с этим знанием и переживанием. А как быть с классовым интересом? Это — субъективное или объективное? Как быть с организациями, выражающими эти классовые интересы? Если некая сила воплощает в концентрированном виде долгосрочные и целостные характеристики класса или системы, представляет их, действует на их основе — это не объективный фактор? Что же тогда объективный?
На самом деле речь должна идти не об объективных факторах, а о
Новоевропейская наука об обществе была системоцентричной. Попытка Маркса разработать теорию исторического субъекта и превратить ее в науку успехом не увенчалась[1]. Впоследствии эта линия теории Маркса продолжения не нашла — субъектное было сведено к субъективному, приобретая характеристики чего-то второстепенного. В результате из поля зрения исчезли очень важные агенты исторического изменения, а сами эти изменения стали изображаться как филиация одной системы из другой, одного комплекса «объективных факторов» из другого. В результате из истории исчез субъект как ее творец. Одна из главных задач нынешнего этапа развития знания об обществе — не просто вернуть субъекта, но разработать субъектоцентричную науку и синтезировав ее с системоцентричной создать полноценную, многомерную субъектно-системную науку.
Изучение субъекта и субъектности — задача более сложная, чем изучение и анализ систем. Во-первых, если системы более или менее открыты, то деятельность многих субъектов носит закрытый характер — и чем серьезнее субъект, тем более он закрыт; о тайных обществах (ложах, орденах, клубах) я уже не говорю. Во-вторых, существуют транссистемные субъекты, переходящие из одной социальной системы в другую и оказывающиеся как бы над системами. Так, христианская церковь как крупнейшая религиозно-политическая и финансово-экономическая структура присутствовала в античной, феодальной и капиталистической системах и, скорее всего, будет так или иначе присутствовать в посткапиталистической. Помимо христианской церкви к транссистемным субъектам относится ряд орденских структур.
