— Не мешай, Малфой, — Гермиона вытирает выступивший пот на лбу, ей довольно сложно сконцентрироваться. Карта огромна, и искать в каждой черточке потайной смысл спустя четыре часа подряд кажется издевательством.
— Я серьезно. Вам стоит отвлечься. Давайте что-нибудь поедим.
Поттер бросает на него хмурый взгляд:
— Ты действительно сейчас больше мешаешь, чем помогаешь.
Малфой удивленно вскидывает брови.
— Да что ты, Поттер, — со смешком отвечает он. — А мне кажется, ты уже совсем ничего не соображаешь.
Поттер с таким же хмурым видом отворачивается.
— Гермиона, наверное, стоит передохнуть. Малфой прав, я уже с полчаса как ничего не соображаю, — шепчет он на ухо Грейнджер.
Драко смеется — в комнате слишком тихо, и шепот Поттера прекрасно слышен.
— Хорошо, — соглашается Грейнджер. Ей и самой сложно сосредотачиваться, особенно когда за ней постоянно следит взгляд серых глаз.
— Мерлин, Гарри! Я же ничего не успела сказать толком дома, а меня всю ночь не было! — спохватывается Грейнждер
— Хочешь, я тебя приведу обратно? — с улыбкой спрашивает Малфой.
— Что за бред?— возмущается она.
— Он так шутит, не обращай внимания, — Поттер бережно сворачивает карту и кладет предметы обратно в шкатулку.
— Они, наверное, обыскали весь Лондон, но этот дом им не найти.
Поттеру совсем не хочется придумывать предлоги отсутствия подруги.
— Я не знаю, Гермиона. Я сделаю бутербродов, — и Гарри поспешно удаляется на кухню.
Малфой некоторое время молчит, затем тоже поднимается. Кажется, ноги затекли и сейчас неприятно, даже болезненно, покалывают.
— Скажи, что было плохо, и осталась на ночь на сохранении у врача, — советует Малфой и следует хромой походкой за Гарри.
— Да, это хорошая причина… — девушка откидывается назад, разминая шею. «Хорошая причина? А она обязательно должна быть? Словно я на привязи у Уизли…» — пролетают мысли в уставшей голове.
Гермиона встает со стула и ложится на диван рядом с часами. Ее глаза прикрываются, почти мгновенно наваливается липкий сон, словно кто-то затягивает в иную реальность: быстро пролетает настоящее… Ее живот вырос — и вот она уже рожает ребенка. Это красивая девочка. Белокурая и сероглазая.
Раздается крик. Поттер и Малфой тут же прибегают.
— Что такое? — Гарри подходит ближе, осматривает Гермиону.
— Н-ничего, я просто… я… Что-то приснилось.
— Кошмар? Но и десяти минут не прошло.
— Как десять? Я спала минимум часа два! — удивляется она, после тихо добавляет. — Или полжизни…
— Что тебе приснилось? — это Малфой. Он садится ближе, отчего Грейнджер отодвигается, ощущая укол раздражения.
— Неважно, — коротко отвечает она.
— Нет, важно, — настаивает он.
Гермиона отрицательно качает головой.
— Я не помню.
— Не ври мне.
Поттер молча наблюдает, ощущая себя почему-то лишним.
— Просто кошмар. Какая тебе разница?
— Мне это важно.
Она хмурится:
— Отчего такой интерес?
— А к чему скрывать?
— Нечего мне скрывать, оставь меня в покое, Малфой, — отворачивается она.
Он касается ее плеча:
— Что тебе снилось?
— Настолько интересно, может, потому, что сам в этом виноват? -спрашивает со злостью она, не находя иного объяснения подобного видения.
— Что? — искренне удивляется Драко.
— Мне только что привиделся мой ребенок, как какая-то картина из будущего. И представляешь, мой ребенок был твоей точной копией!
— Не смешно, Грейнджер.
— Вот именно, Малфой! И это странное ощущение… — Гермионе сложно говорить о своих вспышках влечения к нему, поэтому она сдерживается, но подобные видения уже слишком. — Очень странное ощущение, будто ты меня пытаешься… приворожить!
Малфой складывает руки на груди. На ум приходит недавний сон. Кажется, скоро прояснится, для чего он снился — вот уже первые обвинения в его адрес. И весьма нелепые.
— Не неси ерунды, Грейнджер. Если ты меня решила вывести из себя — ничего не получится.
Гермиона метает жалобный взгляд на Поттера. Тот в растерянности думает, как свернуть эту ссору.
— Это нормально, Малфой. И, Гермиона, ты тоже не переживай… такое бывает с беременными… Пойдем, я заварил твой любимый ромашковый чай, — Гарри уводит Гермиону, надеясь, что это ее успокоит.
Малфой ощущает прилив злости, но сдерживается. Раздается лишь еле слышный хлопок аппарации.
Как только Малфой уходит, Гермиона выглядывает из-за угла кухни, удостоверяется в его отсутствии и, наконец, расслабляется. Она позволяет себе рассказать все Гарри.
— Это было ужасно…. Я сидела на кровати в его Имении весь день до позднего вечера, представляя, как он…как… — ее щеки краснеют пуще прежнего, и она прячется за кружкой.
Поттер тяжело вздыхает. Услышанное приводит его в ступор.
— Но ты же не могла внезапно влюбиться в него. Это стресс…
— Нет, Гарри, это не похоже на стресс. Я стала почти ненавидеть Рона и всех Уизли вместе взятых. И временами это так сильно меня накрывает, что я все чаще от них куда-то ухожу. И все чаще к Малфою!
Гарри нервно сглатывает.
— Я… хочешь, позовем Умелого? Или, может, тебе стоит показаться колдомедику?
— Да… стоит показаться… но…
