«Она волнует и отвлекает его партнеров, — думал Рибас. — Желает им выиграть. А уж если такая рыжеволосая весталка на твоей стороне — противникам Маттео море по колено. Неужели амазонка? Но как же она превратилась в подругу игрока?» Адмирал повел сильную игру, отвечал на крупные ставки не менее крупными, но заметил, что неизменно остается хоть в малом, но проигрыше. «Нужно озадачить ангела судьбы моего визави» — решил он и спросил по-итальянски:
— Вы не знаете Диего Ризелли? Он в Петербурге?
Маттео чуть было не выронил карты, выпил вина, внимательно посмотрел на адмирала своими белесыми на выкате глазами и вдруг ответил:
— О, нет, адмирал. Ризелли в Одессе.
В одно мгновение рухнул карточный домик психологической игры, которая, как думал Рибас, возведена им искусно. «Он знает меня! Знает, что Хаджибей переименован. Ризелли в Одессе? Или это блеф, чтобы я потерял равновесие? Бог мой, он наверняка знает, что я знаком с Катрин!»
Шесть талий Маттео выигрывал вдвое с первой восьмерки без прикупа. Рибас ставил мелочь. Потом тысячу, обернувшуюся тремя тысячами проигрыша. Затем играл осторожно, но Маттео вдруг поставил пять и взял пятнадцать! Ангел удачи отлетел от Рибаса. Он снова стал играть под прессом. Маттео не рисковал и пресс оценивал скупо.
Когда зажгли свечи? За соседним столом карты щелкали, как звучные пощечины. Графин с вином переменили в третий раз. Маттео играл чисто. Надо было кончать, адмирал объявил, что играет последние десять талий. На восьмой, из всех денег, взятых из дома, у него осталось полторы тысячи. Он поставил тысячу четыреста, которая тут же упорхнула к сопернику.
— Что теперь? — думал он лихорадочно. — Сотню под пресс?» Он положил под серебряную табакерку ценные бумаги на владение землей в Бююк-Сюрен, с тоской вспомнил Айю, а бумагами через мгновение завладел Маттео, долго рассматривал их, кивнул, сказал:
— Превосходно!
Десятая последняя талия принесла адмиралу на сотне смехотворный по сравнению со всей игрой выигрыш в триста рублей. Все было кончено. Рибас встал, предложил:
— Нам нужно переговорить.
— О, нет, я устал, — ответил, зевая, Маттео.
Рибас кивнул и вышел из малиновой. Андре нигде не было. Адмирал направился к своему экипажу и не удивился, увидев в коляске поджидавшую его Катрин. Ничего не приказав кучеру, он сел напротив нее.
— Ты много проиграл? — спросила она.
— Как ты оказалась с ним?
— Меня ограбили под Ольвиополем.
— У тебя есть поместья.
— Родственники добились их опеки.
— Значит, теперь ты амазонка.
— Что это значит?
— Маттео использует тебя в игре.
— Но как? Он шулер?
— Я не заметил.
— Я всего лишь третий раз с ним у Вирецкого.
— Это начало.
— Что же мне делать? У меня совсем нет средств.
Рибас с усмешкой достал триста рублей и передал Катрин:
— Это все, что у меня есть. Оставь игрока. Добивайся снятия опеки.
Не поблагодарив его, она вышла из экипажа.
Дома адмирал спросил у Хозикова:
— Андре здесь?
— Я проводил его в гостевую. Он спит.
На следующий день адмирал собирался к отъезду вместе с Андре. Петербург уже знал о его проигрыше. Жена съязвила:
— Вы уезжаете? По-моему, вы должны идти в Одессу пешком.
Но все-таки, несмотря ни на что, Настя была верна себе и в другом — через Хозикова она прислала мужу шкатулку с драгоценностями. Адмирал побежал к Насте, пал на колени, целовал ей руки.
Из дворца явился обеспокоенный Базиль Попов.
— Императрица знает о вашем проигрыше.
— И что же?
— Сказала только: «Вот и Рибас начал проигрывать».
— Отлично.
— Федор Ростопчин уверяет всех, что вам все нипочем.
— Почему?
— Считает, что вы в Одессе наживаете полмиллиона в год.
Адмирал усмехнулся, раскрыл шкатулку жены.
— Не могли бы вы помочь мне продать что-нибудь из этого?
— Конечно.
Адмирал вместе с Андре уехал на следующий день. Россия майскими цветущими садами и зелеными полями летела навстречу экипажу, в котором Рибас лишь поглядывал на угрюмого Андре и обдумывал застрявшую в голове мысль: почему открытые листы на свободное плаванье шкиперу Спарпато оказались в Петербурге? Что-то тут было не так. Зачем неаполитанскому посланнику понадобилось пересылать их из Константинополя в Петербург? Почему не в Черноморское адмиралтейское правление? Может быть, это подлог, связанный с масонами Ризелли и его пребыванием в Одессе? Если это так, то под нажимом его, Рибаса, Черноморское правление выдало теперь шкиперу разрешение на плаванье, и получалось… Адмирал покрылся холодным потом: «В таком случае я содействовал его темным делам! Надо как можно скорее добраться до Херсона!»
Но как он не спешил, дворцовая курьерская почта обогнала его, и в Екатеринославе он получил письмо от Базиля о том, что одно кольцо удачно продано и что императрица вдруг распорядилась выдать адмиралу шестнадцать тысяч в благодарность за усердие, но деньги следовало получить в дворцовой канцелярии.
