— Специально для вас берег!
— Не буду! — завопил старик.
— Тогда держи во рту!
Старик покорно ухватил ртом букетик, что-то замычал, раскланивался перед любопытствующими, и Джузеппе узнал в нем Прокопия Акинфовича Демидова.
— Так веселятся у Нарышкиных? — спросил Виктора Рибас.
— Это еще цветочки, — отвечал тот. — Прокопию тоже палец в рот не клади. Он недавно в своем ботаническом саду в Москве, чтобы пугать дам, постоянно рвущих цветы, вместо статуй поставил голых мужиков.
Бал не объявлялся костюмированным, но в прическах женщин розы и левкои соседствовали с путениями и, когда дамы собирались в кружок, невольно думалось: где же садовник, чтобы полить образовавшиеся клумбы.
Среди присутствующих, ожидающих начала, выделялись офицеры из армии. Они образовали свой особый кружок и поглядывали на штатских надменно. В их группе Рибас тотчас узнал князя Долгорукова. Юрий Владимирович приветствовал Рибаса своеобразно: сложил ладони рук у груди на мусульманский манер и воскликнул:
— Спасите меня, о великий муфтий Джузеппе!
— Всегда к вашим услугам. Но в чем дело?
— Мне не верят, что я при Чесме погрозил пальцем капудан-паше и тот в панике бежал со своего судна.
— Но господа совершенно правильно делают, что не верят вам, — сказал Рибас.
— Как?!
— Ведь вы не только погрозили пальцем, но еще и сказали пару крепких слов.
— Об этой мелочи я забыл. Я мог бы повторить эти слова, но тогда на балу мы останемся без дам. А это мой последний бал в Петербурге. Еду на Дунай. Румянцев написал, что не откроет без меня Военный совет. Я его понимаю. Но мне приходится весьма сочувствовать гарему верховного визиря.
— До отчего же?
— Визирь, как узнал, что я скоро буду на Дунае, вот уже месяц, как не посещает свой гарем.
К ним подошли два офицера. Один прихрамывал и опирался на трость. Второй, высокий, статный, поигрывал цепочкой золотых с бриллиантами на корпусе часов, которых па его поясном шарфе висело несколько пар.
Первый оказался премьер-майором Петром Паленом, второй — подполковником Леонтием Бенигсеном.
— Вы из армии Румянцева? — спросил Рибас майора.
— Да, и вскоре отправлюсь обратно.
— Но вы, кажется, ранены.
— Рану я получил, — кивнул Петр Пален. — Теперь остается съездить и получить орден святого Георгия.
Виктор расспрашивал Бегшгсена:
— Собираетесь в армию? Как же так? Разве вы не получили свои миллионы после смерти отца?
— Да-да. Получил. — рассеянно отвечал Бенигсен.
— И спешите подставить лоб под пулю?
— По крайней мере, это не так скучно, как сидеть на миллионах, — отвечал подполковник.
— Господа! — Обратился ко всем Долгоруков. — Идемте в буфетную. У меня есть тост.
Пол и стены буфетной были убраны шкурами, деревья в кадках переплетались ветвями и образовывали заросли.
— Мой тост: за здоровье турецкого султана, господа! — провозгласил Юрий Владимирович. Все дружно отказались пить красную боярышниковую за султана.
— Да как же можно?… За супостата?
Долгоруков хохотал и объяснял:
— Не дай бог с ним что-то случится и отдаст он своему аллаху душу, что тогда? Война остановится, господа, пока Диван будет искать нового султана. Нет, пусть он будет здоров.
Подумали, согласились, выпили. К Рибасу подошел лейтенант, которого он не сразу узнал, но тот сам напомнил о себе:
— Мы изволили видеться в море на судне «Лазарь», когда адмирал Арф опрометчиво накричал на Орлова.
— Да! До сих пор вспоминаю ваш рассказ о русских Робинзонах, Григорио.
— Вы едете на Дунай? — спросил Григорий Кушелев.
— Но там, говорят, не предвидится ничего стоящего.
— Кажется, это так. Я остаюсь в Кронштадте. Ваша служба определилась?
Рибасу нечего было ответить, но тут как раз на хорах оркестр начал изысканный менуэт, и все поспешили в бальную залу, где балюстрада деревьев отделяла танцующих от наблюдавших за танцами. Лев Нарышкин открыл бал в паре с рыжеволосой красавицей. Изображая бога Пана, он притворно хромал, да к тому же на одной его ноге был сапог, а на другой туфель с громадной серебряной пряжкой. Джузеппе пригласил даму, прическа которой напоминала собор, увитый плющом. На все комплименты кавалера она отвечала однообразным «мерси», а танцевала довольно неуклюже. После танца Рибас поспешил к Виктору с вопросом:
— На этом балу все дамы будут танцевать спотыкаясь, как во сне?
— Вам не повезло, — отвечал Виктор. — Но когда будете приглашать кого-нибудь, обращайте внимание на прическу. Чем она будет скромнее, тем дама будет танцевать изящнее.
Джузеппе последовал совету — все оказалось именно так.
— В чем же тут дело? — спросил он у друга. Виктор ответил хмуро:
— Спросите у вашей следующей партнерши.
— Почему вы не танцуете?
Виктор рассеянно посмотрел на Рибаса и сказал:
— Я могу уехать раньше. Вы доберетесь на извозчике?
— Да. Конечно.
