Виктор Сулин согласился сопровождать Рибаса во время официального визита, но сказал:
— Со стороны может показаться, что вы выбираете легкий путь. Действительно, Бецкий богат. У Настасьи Ивановны прочное положение при дворе. Но я предвижу для вас немалые трудности.
— Какие именно? — спросил Рибас.
— Всему свое время. Но не удивлюсь, если в один прекрасный момент вам захочется все бросить и бежать.
— Бог мой! — воскликнул Рибас. — Объясните ваши предположения!
— Все начнется с двух перемен: перемены подданства и религии.
Действительно, когда на следующий день в три Виктор и Рибас были в домашнем кабинете Бецкого и после ничего не значащих фраз секретарь Марк Антонович был послан за Настей, Иван Иванович благодушно сказал кандидату в женихи:
— Этому браку будет много препятствий. Сейчас явится первое.
Препятствие в лице Насти явилось в голубом платье-полонезе. Две голубые ленты в отливающих медью волосах казались Рибасу вымпелами чистоты и покорности.
— Душенька, майор просит твоей руки, — объявил Бецкий.
Настя ответила просто и не выказывая волнения:
— Я согласна. Но… — Она повернулась к жениху. — Получили ли вы разрешение на брак от вашего отца?
— Я напишу ему сегодня же.
— Вы должны знать, — продолжала твердо Настя, — я не смогу стать католичкой.
— Православная и католические верования — религии христианские, — отвечал Рибас, — и я готов пойти вам навстречу.
— Прекрасно, похвально, — говорил Бецкий жениху, как ученику-кадету. — Сделаем это не откладывая, пока отец Илиан не ушел.
Все направились в домашнюю церковь Бецких, где отец Илиан велел жениху преклонить колена на синюю бархатную подушечку и приступил к совершению обряда. Через десять минут миропомазанный Иосиф Михайлович де Рибас двадцати трех лет предстал перед невестой, графом Иоаном Минихом, Бецким, Виктором и секретарем. Иосифа Михайловича поздравляли, желали многие лета, обнимали и лобызали. Иван Иванович взял руки жениха и невесты, соединил их и сказал:
— Иосиф Михайлович, встаньте-ка перед образом лицом на восход, вот так. Я отдаю вам руку моей любимой Насти, которая для меня дороже всего на свете. Берегите ее и не давайте в обиду. А ты, Настя, уважай и люби будущего супруга своего.
Затем вернулись в кабинет и расположились в креслах по-домашнему.
— Итак, мои дорогие, то, что сейчас произошло, по русскому обычаю называется «ударили по рукам», — сказал Бецкий. — Еще нам предстоят сговор и свадьба.
— И разрешение на свадьбу императрицы, — добавила Настя. — Ни фрейлины, ни камер-фрау не могут без ее позволения выйти замуж.
— Да-да, — кивал Бецкий. — Время сговора мы назначим, но жених может и сейчас знать, что, кроме обычного приданого, я даю за Настей тридцать тысяч золотом и этот дом.
— Как? — удивилась Настя. — Но где же вы будете жить?
— Ведь я строю для себя дом рядом, так как предвидел этот день давно, — отвечал Иван Иванович.
— Вы останетесь подданным короля Обеих Сицилии? — спросил у жениха граф Миних.
— Да, — твердо отвечал Рибас, ибо обсудил все заранее с Виктором. — Я думаю, это не помешает бракосочетанию и не составит препятствий.
— Вас не интересует карьера при русском дворе? — спросил граф.
— Конечно же интересует, — отвечал жених. — Но пока я предпочел бы остаться подданным короля Фердинанда.
— Этим вы ограничиваете свои возможности, — сказал граф. — Вы способны занять высокое положение при дворе, если станете российским подданным.
— Я, вероятно, переменю свое теперешнее решение, но позже, — твердо заявил Рибас.
Виктор категорически настаивал на том, чтобы он не менял подданство. «От русского двора каждый день можно ожидать сюрпризов, — говорил он. — Россиянина в любой миг могут взять под микитки и показать, где раки зимуют. Неаполитанское подданство защитит вас. Но когда вам предложат место в Сенате, — добавил он смеясь, — тогда и решите окончательно».
— Остается одно, — сказал Бецкий. — Какое поприще вы намерены избрать в Петербурге? От себя скажу, что место на кадетском поприще и чин капитана вам обеспечены, Иосиф Михайлович.
— Благодарю вас, но, простите, мне нужно подумать.
Еще неделю назад он согласился бы сразу, но теперь узнал, что Алексей Орлов едет из Италии в Петербург, и решил дождаться его: Алехо мог предложить более заманчивую службу. Вечером Рибас написал отцу. Утром отправил чертежи и расчеты моста в Академию. Следовало спешить, так как Виктор объяснил, что на сговоре жених должен одарить невесту подарками, среди которых должны быть и бриллиантовые вещи. Положение невесты к этому обязывало.
