На самом деле Мартин Борман, поисками которого занимались значительную часть XX века, исчез бесследно. Совершенно неизвестны обстоятельства самоубийств генералов Ганса Кребса и Вильгельма Бургдорфа. Их тела не были найдены.
Совершенно очевидно, что вышеизложенные рассказы о последних часах правительства Геббельса — Бормана, а также Кребса и ряда других нацистских деятелей путаны, противоречивы, а потому вызывают сомнения.
Противоречия относительно событий в последние часы существования правительства нацистской Германии в Берлине и его руководителей заставляют искать иные версии того, как на самом деле завершалась агония Третьего рейха. Прежде всего правомерно поставить вопрос: какие цели преследовало правительство Геббельса — Бормана, направляя Кребса на переговоры к Чуйкову?
Объясняя поведение Кребса во время десятичасовых переговоров, Чуйков писал: «Чего же добивался от нас Кребс? Несомненно, он выполнял волю Геббельса и Бормана, которая была и его волей. Они рассчитывали смягчить противоречия между Советским Союзом и фашистской Германией известием о смерти Гитлера. Дескать, Германия расплатилась за миллионы жертв тем, что главный виновник войны сожжён. Но это не всё главное».
«Главное, — по словам Чуйкова, — было то, что гитлеровские главари, как и сам Гитлер, до последних часов своей жизни рассчитывали на усиление противоречий между нашей страной и её союзниками… Они искали трещину внутри антигитлеровской коалиции. Но такой трещины не нашли, её не было. Пробыв у нас около полусуток, генерал Кребс не увидел никаких колебаний нашей верности союзническому долгу. Наоборот, мы показали ему, что ни на шаг не отступим от решений Тегеранской и Ялтинской конференций… Генерал Кребс, несомненно, крупный разведчик и опытный дипломат, ушёл, как говорится, несолоно хлебавши. Очевидно, это была последняя попытка добиться раскола между союзниками. Потерпев неудачу, Геббельс и компания должны были принять какое-то решение».
Аргументы Чуйкова представляются разумными. Действительно, Геббельс и Другие люди в гитлеровском руководстве, как ранее Гитлер, постоянно лелеяли надежды на раскол между союзниками. Попытки противопоставить западных союзников СССР предпринимал и Кребс. Он говорил о том, что правительство Геббельса предпочитает вести переговоры с СССР. Он уверял: «Если Англия и Франция будут нам диктовать формулы капиталистического строя — нам будет плохо». Поэтому в ходе переговоров Чуйков и Соколовский постоянно подчёркивали необходимость согласования своих действий с другими союзниками по антигитлеровской коалиции. Это могло произвести впечатление на Кребса, и он мог сделать из этих слов соответствующие выводы.
Ни Чуйков, ни Соколовский не имели оснований верить на слово опытному дипломату и разведчику Кребсу. Тем более они не могли верить на слово сверхлгуну Геббельсу. Но лживость Геббельса всегда сочеталась у него со способностью трезво оценивать обстановку. Мог ли Геббельс рассчитывать на то, что трещина между союзниками, которая могла быть вызвана переговорами с Кребсом, приведёт к расколу, а тем более к вооружённому столкновению между ними? Мог ли Геббельс ожидать, что Советский Союз вступит в союз с его правительством в борьбе против Англии и США? В это трудно поверить. Скорее всего, Геббельс ясно сознавал обречённость своего положения. Советская Армия могла разбить остатки берлинской группировки в считанные часы. Реальная власть наследников Гитлера распространялась лишь на несколько берлинских кварталов. (Лев Безыменский даёт точные данные о территории, которую контролировало правительство Геббельса: «С севера на юг протяженность империи составляла ровным счётом 1650 метров — от моста Вейдендаммбрюкке до Принц-Альбрехт-штрассе; с запада на восток — 1150 метров — от Бранденбургских ворот до площади Шлоссплац».)
Хотя к моменту самоубийства Гитлера его власть была также ограничена несколькими кварталами Берлина, его авторитет в Третьем рейхе оставался беспрекословным. Поэтому Геббельс и Борман скрывали факт его смерти, так как знали, что их право говорить от имени Германии может быть оспорено теми, кто находился вне Берлина и ещё контролировал сохранившуюся под нацистской властью германскую территорию. Само правительство Германии, которое возглавлял Геббельс, представляло собой лишь видимость такового. Из 17 членов правительства, назначенных Гитлером, в Берлине имелись лишь трое: Геббельс, Борман и новый министр пропаганды Вернер Науман.