В 1935 г. Детердинг переехал в своё немецкое поместье, развёлся с дочерью российского генерала Лидией Кондауровой, женился на немке-секретарше и вошёл в тесный контакт с немецким политическим руководством, ведя переговоры о поставках нефти для Германии в кредит [249]. О его истинных целях писал репортёр «Los Angeles Times» Маркус Чайлд: «
Показательно, что в этом же году была выкуплена советская сбытовая сеть, а ещё через год СССР прекратил поставки нефти в Германию по причине неплатежей [247]. Конфликт, скажем так, был обозначен. Смерть Детердинга в 1939 г. чуть было не передала активы «Royal Dutch Shell» по наследству в немецкие руки, но англичане «неожиданно» обнаружили, что «привилегированные акции» могут принадлежать только директорам [249]. Ситуация приобретала особый смысл в силу очевидной подготовки стран к новой войне.
К производству бензина, представляющего интерес для Luftwaffe, приступил крупнейший в Европе завод для получения синтетического топлива в Лойне [37; 128]. Однако оставалось существенным одно «но»:
«Нацисты критиковали фирму за разработку слишком дорогого проекта, связанного с получением из угля жидкого топлива, именуемого синтетическим топливом, а также за то, что она получила под свой проект налоговые льготы от правительства. “ИГ Фарбен ” вложила в разработку синтетического топлива очень крупные средства, но к 1932 году стало ясно, что проект не принесёт прибыли без государственной поддержки».
Действительно, целесообразность 300 млн. инвестиций в завод, производивший 2 000 баррелей топлива в сутки, поставило под вопрос то, что себестоимость так называемого лойна-бензина составляла 45 пфеннигов за литр против 7 за добытый литр ближневосточной нефти. Д. Ергин, оценивая её стоимость в долларах, называет 25 центов за баррель при продажной цене, равной на конец 1940-х гг. 2,5 долл. за баррель. Сравнивая эту же себестоимость с мексиканской нефтью, он приводит разницу между затратами и ценой в 30 раз [1; 247]. Тем не менее, за новую технологию в 1931 г. Бергиуса и главу правления «IG Farben» Боша наградили Нобелевской премией [247], а выпуск синтетического топлива постоянно рос, к 1935 г. достигнув 280 тыс. тонн [291]. Это было бы невозможно без государственной политической поддержки, образец которой глава «Bayer» видел воплощённым в США.
«В подходе к важным экономическим вопросам должно наступить изменение. Как это сделать, можно видеть на примере того, что происходит в Америке. Там всю политику делает коллегия хозяйственников. Когда нужно решить вопрос большого значения, они собираются, обсуждают этот вопрос, вырабатывают директивы, затем действуют в соответствии с ними».
В 1931 г. произошел первый контакт между «IG Farben» и Гитлером [46]. Немецкий концерн подписал ходатайство «Союза германских офицеров» генерала Рюдигера фон дер Гольца Гинденбургу с требованием установления диктатуры. На следующий год глава пресс-центра «КЗ» Генрих Гаттинау (Heinrich Gattineau) представил одному из своих коллег Генриху Бутефишу (Heinrich Butefish) Адольфа Гитлера. Последний пообещал после передачи ему правительственных полномочий всячески содействовать проектам концерна, в частности производству синтетического бензина [119], и гарантировать необходимые для его производства минимальные цены. Через год появился государственный контракт, по которому «IG Farben» стал поставщиком топлива для вермахта [130].
