Дети Геббельсов могли стать свидетелями расправы эсэсовцев со своими родителями. Поскольку комнаты, в которых находилось семейство Геббельсов, были расположены близко друг от друга, даже если убийство Йозефа и Магды не произошло на глазах детей, те могли услышать звуки борьбы, крики, разобрать отдельные слова отца или матери. Вряд ли подростки Хельга и Хильда, 9-летний Хельмут, 8-летняя Хольде не догадались, что происходит в соседней комнате. Они могли тут же рассказать страшную правду шестилетней Хедце и четырехлетней Хайде. В любом случае эсэсовцы постарались бы убрать невольных свидетелей. С такой же чудовищной жестокостью они всегда поступали по отношению к детям своих политических противников.
Тем временем из бункера уже сбежали те эсэсовцы, которые знали, что Йозефа и Магду собирались застрелить, и, оказавшись в плену у союзников, они повторяли версию о самоубийстве Геббельсов с помощью расстрела «по их собственному желанию», которая была запланирована, но не реализовалась.
Хотя рассказ о Магде Геббельс — отравительнице своих детей — производил сильное впечатление и лишний раз подтверждал бесчеловечность нацизма, нет нужды ради сохранения этой явно выдуманной эсэсовским врачом Кунцем версии снимать обвинения в этих детоубийствах с эсэсовцев, виновных в этом, а также тысячах других жестоких преступлениях. То обстоятельство, что Магда Геббельс не была причастна к убийству своих детей, не обеляет супругу Геббельса, которая прекрасно знала обо всех злодеяниях нацистского режима и, без сомнения, одобряла их.
Хотя не исключено, что Борман в последнюю минуту мог переметнуться к тем, кто выступал против переговоров, а затем попытался прорываться с ними на запад, утверждение о том, что министр по связи с партией был с беглецами, вызывает сомнение. Почему все свидетели гибели Бормана, бежавшие с ним (Аксман, Кемпка, Науман, Штумфеггер и другие), уцелели? Почему только Борман был убит из-за взрыва танка или же принял яд? Не возникла ли версия о бегстве Бормана из бункера потому, что все знали о его готовящейся поездке к Дёницу, а затем у Дёница были найдены радиограммы об этой поездке? Вероятно, были приняты меры для того, чтобы труп Бормана так же бесследно исчез, как и трупы Кребса и Бургдорфа, но была придумана версия не о его самоубийстве, а о гибели по пути из бункера.
В то же время очевидно, что не все инициаторы и участники переговоров прекратили жить 1 мая. Из лиц, причастных к переговорам, уцелел полковник Теодор фон Дуфвинг, сопровождавший Кребса к Чуйкову. Правда, следует учесть, что в отличие от Кребса после возвращения с командного пункта Чуйкова полковник вернулся не в бункер, а к своему начальнику генералу Вейдлингу. А уже 2 мая фон Дуфвинг опять перешёл с белым флагом линию огня, чтобы по поручению генерала Вейдлинга объявить о капитуляции окружённых войск. Поскольку немецкая сторона не приняла условий капитуляции, предложенных ей 1 мая, фон Дуфвинг стал военнопленным и в качестве такового пробыл в советском плену до 1955 г. Лишь после соглашения советского правительства с правительством Аденауэра в сентябре 1955 г. в связи с установлением дипломатических отношений между СССР и ФРГ фон Дуфвинг был освобождён из плена, вернулся в Германию и долго работал там в министерстве обороны. Совершенно очевидно, что у фон Дуфвинга желания покончить жизнь самоубийством не возникло, в отличие от Кребса. Тяга к самоубийству возникала почему-то лишь в бункере.
Предположению о том, что смерть настигала всех участников переговоров с советскими генералами, не соответствует также уход из жизни генерала Вильгельма Бургдорфа, отвечавшего за связь между верховным командованием и ставкой Гитлера. Генерал не был ни организатором, ни участником мирных переговоров.
Наконец, нет никаких свидетельств того, что недовольство переговорами с советской стороной привело к бунту обитателей бункера против правительства Геббельса — Бормана. Нет и свидетельств того, что, уступая этим настроениям недовольства, Геббельс и Борман резко изменили своё отношение к условиям капитуляции, которое было явно благожелательным к моменту ухода Кребса с командного пункта Чуйкова.
В то же время очевидно, что вскоре после 15:18 1 мая Геббельс, Борман и ряд других лиц не были свободны в своих действиях. Об этом свидетельствует хотя бы то обстоятельство, что после 15:18 Дёниц перестал получать радиограммы от них.
