Между тем мысли о необходимости уничтожения СССР появились у А.И. Солженицына задолго до этого. Заканчивая четвёртый раздел своего «Письма вождям» (1973–1974 гг.), посвящённого необходимости перенесения центра тяжести с развития европейской части страны на развитие Сибири, а точнее «Северо-Востока», А.И. Солженицын сделал примечание: «Конечно, такое перенесение рано или поздно должно привести к тому, чтобы мы сняли свою опеку с Восточной Европы. Также не может быть и речи о насильственном удержании в пределах нашей страны какой-либо окраинной нации»[378].
Более категорично эта мысль была выражена в романе «В круге первом» (переработан в 1968 г., опубликован в 1978 г.), главный герой которого заявлял: «Мое мнение — решительно присудил Нержин: — для спасения России давно
А вот статья «Евреи в СССР и в будущей России» (1965–1968 гг.): «Я предвижу это счастливое (и раздорное) время (о, если бы до него дожить!), когда мы будем из клеток выпускать на волю своих окраинных пленников. Будет непонимание, будут обиды великодержавные и малодержавные, но всё это осветлится слезами радости, самыми высокими слезами человечества, Этой кажущейся жертвой Россия впервые очистится за много сотен лет — и тем освободит сама себя для развития внутреннего, для того, чтобы впервые и небывало обратиться всей внутрь себя»[380].
Вот как рисовал он решение данного вопроса среди тех, кому доверял в 1965 г.: «Меня поражает, что либеральные русские люди не понимают, что
И после этого А.И. Солженицын имел совесть утверждать: «Я не призывал к развалу СССР… Я только предсказывал, что он развалится».
Идеи расчленения нашей страны бродили на Западе давно. 17 июля 1959 г. в США был принят закон о порабощённых нациях («PL 86–90»), который открыто провозгласил расчленение СССР как стратегическую цель США. С середины 1960-х гг. А.И. Солженицын стал рупором подобных идей.
Вот за что Государственный департамент США возвёл его в ранг «великого писателя». Вот за что он объявил его образцом нравственности, борцом за правду.
Но почему о смерти писателя скорбели в Кремле?
Почему в наших школах заставляют изучать лживый «Архипелаг» и на примере жизни его автора пытаются воспитывать подрастающее поколение?
Если обозреть жизнь А.И. Солженицына начиная с пребывания в ГУЛАГе и кончая высылкой за границу, мы увидим, что на протяжении почти двадцати лет его литературная деятельность находилась в резком противоречии с канонами советской идеологии. Со временем это противоречие приобретало всё более и более непримиримый характер. Одновременно писатель вступает в открытую схватку с советской системой, устанавливает связи с зарубежьем, становится кумиром диссидентского движения.
Где же на протяжении всех этих лет были органы госбезопасности? Что они делали, чтобы не допустить, пресечь или же парализовать подобную деятельность? Ничего.
Согласитесь — странно.
Признавая это «чудо», Александр Исаевич объяснял его, с одной стороны, своим конспиративным искусством, которое позволило ему долгое время держать КГБ в неведении о характере его литературного творчества и скрывать от него свои связи с зарубежьем, с другой стороны — полной бездарностью КГБ, который лишь совершенно случайно летом 1973 г. обнаружил «Архипелаг» и только тогда понял, с кем имеет дело[382].
Удивительно: учреждение, имевшее огромный и успешный опыт борьбы с иностранными разведками, оказалось бессильным перед непрофессиональным подпольщиком.
Что же за приёмы использовал он?
По свидетельству А.И. Солженицына, на путь конспирации он встал ещё за колючей проволокой, когда начал тайно сочинять стихи. А чтобы скрыть это от глаз надзирателей, не только сочинял всё в уме, лишь изредка прибегая к бумаге, но и на протяжении семи лет хранил сочиненное в памяти, в результате чего к началу ссылки набралось 12000 строк.
