– Анна, подожди! – Вероника выбежала за ней следом. Сжав кулаки, Анна повернулась к своей коллеге. – Слушай, прости. Я только сейчас поняла, как глупо было верить тому, что болтает Диана. Я должна была сначала поговорить с тобой. Но столько всего навалилось, и потом, я ведь тоже устала. Ты ведь знаешь, я не люблю Диану, но она действительно говорила очень убедительно.
Анна перевела дыхание.
– Как бы то ни было, это абсолютная ложь.
– Ну да, теперь-то я понимаю. Она стравливает нас, настраивает друг против друга. Давно пора было сообразить. Поэтому еще раз прости. Мы должны держаться вместе. В пятницу мы с Евой ужинаем в городе. Хочешь пойти с нами?
Анна колебалась. Ведь она была их начальницей. Существовал риск слишком сильно сблизиться с подчиненными. Но Вероника права. Сейчас они должны держаться вместе. Она больше никогда не будет полагаться на слова Дианы.
– Идем же. Отдохнем, расслабимся, – уговаривала ее Вероника.
Анна кивнула.
И в ту же секунду внезапно зазвонил ее телефон. Неизвестный номер. Анна взглянула на Веронику.
– Я лучше здесь отвечу.
Вероника улыбнулась и ушла. Анна ответила. Сначала она не поняла, кто это. Незнакомая ей женщина сказала, что она звонит из Стокгольмской школы журналистики. Может быть, это из-за Эмили?
– Это вы ответственны за
– Да, она на больничном.
– Понятно. Я только хотела узнать, скоро ведь начнется новый семестр, собираетесь ли вы взять к себе на стажировку нового журналиста? Обычно вы берете к себе людей из нашего учебного заведения.
– Сожалею, но у нас уже есть один стажер.
– Вот как, я не знала. В таком случае могу я спросить, какое учебное заведение посещает этот человек?
Анна задумалась. Кажется, Эмили говорила, что она учится в Стокгольме?
– Простите, наверное, это глупо звучит, но я думала, что она получила журналистское образование в Стокгольме.
– В этом семестре мы еще никого не посылали к вам на стажировку.
Может, Эмили училась в Седерторне? Или Уппсале? Решив пока что не ломать над этим голову, Анна сказала, что, к сожалению, они не могут никого принять сейчас, потому что у них уже есть стажер, и что Эмили должна оставаться у них до начала весеннего семестра. Женщина поблагодарила ее за ответ и положила трубку.
А ведь Эмили, кажется, не упоминала о Школе журналистики в Стокгольме? Анна снова взяла мобильный, вошла в почту. Когда Ева ушла на больничный, то она отправила Анне всю информацию о том, как должна проходить стажировка Эмили в ее отсутствие. Немного поискав, она наконец нашла то письмо. Да, все верно, Эмили действительно должна была оставаться у них до весны. Ева даже приложила заявление Эмили на соискание должности журналиста-стажера. Анна открыла документ.
В нем Эмили писала, что она соискатель от Школы журналистики в Стокгольме.
Прихватив с собой Эмили, Анна отправилась в один из небольших пустующих конференц-залов. При этом она не сказала ей заранее, в чем дело. Не хотела, чтобы стажер успела сочинить оправдательную речь. Ей показалось или девушка в самом деле немного нервничала?
Как только Анна закрыла за ними дверь, Эмили спросила, о чем с ней хотят поговорить.
– Сядь, – велела Анна и указала на один из стульев за общим столом для собраний. Сама она устроилась напротив.
– Что-то случилась? Я что-то не так сделала?
– Не знаю. Может быть, сама мне расскажешь?
Эмили покачала головой.
– Что вы имеете в виду?
Анна рассказала ей о звонке из Школы журналистики, те еще не посылали к ним в этом году стажеров, и что в их списках нет никакой Эмили Ниссер.
Говоря, Анна с глаз не спускала с Эмили, ей не хотелось пропустить реакцию стажерки. Лицо девушки было серьезно и с каждой секундой все больше бледнело.
– Итак, Эмили, надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я должна с тобой поговорить? – закончила Анна и откинулась на спинку стула.
Эмили молчала. На ее шее проступили красные пятна. Анна терпеливо выжидала. Она желала услышать действительно стоящее объяснение.
– Ладно, мне придется рассказать все как есть, – начала Эмили. – Это правда, что на данный момент я не являюсь студентом Школы журналистики. Я уже журналист с дипломом, имею степень магистра и сейчас готовлюсь защищать докторскую диссертацию в области массмедиа и коммуникаций.
Несмотря на то что Анна знала, что Эмили врала им, и чувствовала, как изнутри ее захлестывает злость на эту липовую стажерку.
– Какого дьявола… Ты хоть знаешь, сколько выпускников мечтают пройти у нас практику? Ты ведь даже получала зарплату стажера!
– Знаю. Деньги я могу вернуть. Только позвольте мне объяснить. Эта работа – часть моей диссертации. Я пишу об этике в мире СМИ и исследую комплексное отношение журналистов к рекламодателям. Я изучаю, где именно проходит граница между журналистикой и рекламой.
Анна открыла было рот, но от растерянности не нашлась что сказать.
– Я заняла место стажера, чтобы окунуться в среду и понять, что здесь происходит. Вроде как решила повальрафить[6].
