— Обычно их не видно, — рассеянно пробормотала Лори. — Они появляются только тогда…
— Когда твое лицо освещается солнцем, — закончил за неё Крис.
Лори вперила в него внимательный взгляд, а потом вдруг улыбнулась. И в этот момент губы её показались Крису такими ягодно-красными, что он прижался к ним так сладко, насколько мог. Лори обернула свои руки вокруг его шеи и притянула ближе к себе. Она водила ладонями по его спине и груди, а он иступленно сжимал её талию, а второй рукой рассеянно перебирал её волосы, отливающие на солнце червонным золотом.
Они целовались долго и томно. Крис едва сдерживал себя, чтобы не стянуть эту чёртову футболку и не выкинуть в озеро со всего размаху. Хоть он и задрал её уже так, что в этой тряпке не было смысла, он хотел большего и в штанах у него становилось мучительно тесно, когда он об этом «большем» думал.
А она целовала его, бархатно гладила его лицо, оттягивала мягкие волосы и, наверняка, даже предположить не могла, насколько сильно она разрывает его сознание на куски.
Когда он нашёл в себе силы отлипнуть от неё, солнечный диск уже коснулся озера где-то на горизонте и окрасил небо в оранжевый цвет. Лори коснулась припухших губ и села, одергивая футболку. Крис с неким сожалением посмотрел на ее спину и растрепанные волосы и тоже сел.
Чем дальше погружалось под воду солнце, тем гуще становились краски. Сначала небо стало красным с розовыми разводами, словно кто-то хотел разбавить всю его насыщенность. Озеро окрасилось в бронзовый, будто в него налили расплавленный метал вместо воды. Постепенно розовый становился насыщеннее и превращался в пурпурный. На озеро опустилась теневая вуаль. Солнце почти нырнуло в воду.
Лори смотрела на все это великолепие, созданное умелой рукой природы, и думала о том, что она больше не боится, что она готова.
Девушка обняла Криса и прижалась лбом к его виску, пока черничный сок разливался по пурпурному полотну.
***
Когда они вернулись в особняк, на улице было уже темно. Они прошли в гостиную, где сидели Ханс и Жизель и тихо разговаривали в полумраке холодного света лампы.
— Мы пришли, — возвестил Крис, привлекая внимание отца.
— Боже, где вы только лазили? — ахнула Жизель, оглядывая Лори с ног до головы. Её волосы были растрёпаны, а в этих тёмных путах застряла труха. — Пошли-ка со мной, — миссис Шистад поднялась с софы и, поправив розовый шелковый халат, подошла к Лори. Схватив девушку за руку, она без лишних слов увела её от Криса.
— Какой кошмар, — красноречиво сказала Жизель, вынимая из шевелюры Лори запутавшийся в ней лист.
Она завела Грин в их с Хансом спальню и усадила Лори за большое белое трюмо с резными ножками. Вся его поверхность была заставлена духами, баночками, скляночками, палетками, помадами, кисточками, заколками и резинками — всем тем, что называют девичьей радостью.
— Не могу смотреть на испорченные прически, ты уж прости меня, — Жизель улыбнулась Лори в зеркале и взяла в руки расческу. — Где вы были?
— У озера, — Лори положила спину на спинку стула. — Мы лежали на мостке. И ещё немного погуляли под деревьями.
Под словом «погуляли» Лори зашифровала слово «обжимались», но снисходительная улыбка Жизель говорила о том, что она раскусила шифр.
Жизель расчесывала её волосы. На удивление, это было совсем не больно, хотя судя по коротким вздохам миссис Шистад и по применённой силе, колтуны там были знатные. Она не остановилась на распутывании волос и продолжила колдовать над ними, собирая их в прическу. За занятием, которое, по всей видимости, очень увлекало её, она рассказывала о том, как они с мистером Шистадом провели этот день. Лори узнала, что пока их не было, Ханс успел повздорить с соседом из-за того, что тот добрых три часа усиленно стучал молотком на заднем дворе; заключить три выгодных контракта и замучить Жизель тем, что внезапно выпрыгивал из-за углов и пугал её до полусмерти, громко хохоча от её реакции.
— И это взрослый человек… — Жизель словно осуждающе качала головой, но потом её губы тронула наполненная теплотой улыбка.
— Я раньше представляла его другим, — призналась Лори, внимательно наблюдая за тем, как её голова преображается, а пряди заплетаются в толстую, аккуратную косу.
— Каким? — Жизель зажала невидимку между сочными губами.
— Слава и слухи бегут впереди. По рассказам я думала, что мистер Шистад — хладнокровный, равнодушный, жесткий.
