«Ты — обычный убийца, жалкая лицемерка! Ты ведёшь свою игру, использую других. Все твои поступки, все слова наполнены ложью!»
— Хватит! — закричала она.
Прохожие обходили её стороной, с удивлением глядя на девушку. Диане всё никак не удавалось восстановить сбившееся дыхание.
— Воланд.
— Ась?
— Он ведь был прав, да? Я действительно как Кира? — этот вопрос мучил её уже много месяцев. И Бог Смерти — единственный кто может дать на него ответ.
— Хе-хе, конечно, между вами есть что-то общее: оба гении, оба владельцы Тетради, оба хотели изменить мир. Но ты умнее его — иначе ты бы не выжила, ты рассудительнее, ибо не пересекла запретную черту и не убила невинного человека, ты заключила со мной контракт, чтобы помочь Л, и когда всё закончилось, ты отказалась от Тетради. А Ягами Лайт бы так никогда не поступил. И Кира тоже.
— Можно ещё спросить?
— У меня в любом случае нет выбора — кто же мне будет молоко покупать, если я начну тебя игнорировать?
— Ты следил за нами всеми. Между Ягами Лайтом и Кирой была разница. Но где различие между мной и Alice?
— Э? — синигами задумчиво прислонил крючковатый коготь ко рту. — Я не знаю. Летом я говорил тебе, что Alice — всего лишь расчётливый игрок, а Диана Калинова — живой человек. Но чем дольше это длилось, тем сильнее стиралась грань. Я следил не только за тобой, но и за Л, и я не могу сказать, в чём разница между людьми, и псевдонимами, которые за ними скрываются.
— Что же, — вздохнула Диана. — Нужно возвращаться в отель: без явных доказательств обратно в участок лучше не соваться.
— И как ты это сделаешь, скажи на милость?
— Как-нибудь. Это моё последнее дело, поэтому я не имею права оставить без ответа ни один вопрос.
— Хе-хе, вот это тот самый человек, за которым я решил следовать. И…
— Да-да, мой ручной синигами, молоко купим по пути.
На выходе из парка они встретили целую толпу людей. Все были в приподнятом настроении, в нарядной одежде и начищенной до блеска обуви; все весело переговаривались о чём-то, дети бегали кругами вокруг родителей и пели праздничные песни.
— Господи, сегодня же Рождество, — Диана стукнула себя ладонью по лбу. Хоть она и не католичка, это не отменяло факта праздника.
Девушка повернула голову и увидела, откуда шла толпа. Церковь. Небольшое здание из красного кирпича с золотистыми куполами и такими же крестами на верхушках, что говорило о принадлежности прихожан к греко-католикам. Деревья, что росли вокруг, были укрыты снегом, а на кованых воротах блестели праздничные огни.
— И какие черти тебя туда несут? Молебен же закончился, да и не католичка ты. Диана, ау. Я вообще думал, что ты атеистка.
— Смотри, — девушка слегка расстегнула куртку и вытащила из-под воротника белой рубашки цепочку, на которой блестел маленький крестик. — Мне его родители подарили. К религии мы никогда особо серьёзно не относились, но в детстве меня крестили, не в католической, правда, а в православной церкви, но на дворе же не в XVII век, чтобы из-за этого раздувать конфликт. Кроме того, эта единственная церковь во всей округе, а тащиться в такую холодину за тридевять земель мне не охота.
Диана остановилась у самого порога. А имеет ли она право вообще туда входить?
Глубоко вздохнув, девушка вошла внутрь. Она точно не будет разговаривать со священнослужителями, а просто тихонько помолиться, вот и всё.
— Я не знаю, имею ли я право что-либо просить, после всех своих грехов, — она склонила голову и сложила руки. –Но я ведь могу попросить за близких мне людей? У меня остались далёкие родственники — жена моего крёстного и их дети, пожалуйста, пусть у них всё будет хорошо. Пусть всё будет хорошо у Сакуры и её семьи — им придётся трудно, но я знаю, они справятся. И ещё за одного человека и его близких… За Эла Лоулайта, — имя детектива девушка произнесла одними губами, словно боялась, что это каким-то образом может ему навредить. — Не уверенна, но, наверное, он атеист, и точно за себя не попросит, поэтому, пожалуйста, пусть… пусть он живёт долго и умрёт своей смертью. Я хочу, чтобы он был счастлив.
Диана выпрямилась и огляделась — кроме неё в церкви был ещё один мальчик лет четырнадцати со светлыми, словно поле пшеницы, волосами. Он склонился в молитве и что-то бормотал. Девушка закрыла глаза, пытаясь вслушаться в его слова. Мальчик говорил на немецком, просил счастье своей семье.
— Странно, не думала, что сюда могут приехать туристы, — рассуждала Диана по пути в отель.
— Хе-хе, значит, он живёт с нами в одном отеле. Не хочешь улучшить свой немецкий?
— Я не вижу в этом смысла. Меня сейчас куда сильнее волнует расследование. Имя убийцы я уже знаю, осталось понять его мотивы.
Воланд незаметно оскалился. Конечно, выбегая из полицейского участка, Диана не обратила внимания на трёх мальчишек, сидящих возле кабинета начальника отделения.
— Разрешите войти? — дверь слегка приоткрылась, и на пороге появился старший сержант полиции.
— Разрешаю, — кивнул начальник городского отделения. — Докладывайте.