В 1992 году я случайно обнаружил, что десятилетний сын моего знакомого обладает совершенно невероятными способностями. На протяжении многих лет я пытался узнать о нем больше и найти объяснение этой аномалии. И вот, перед вами — эта история. Тяжело подобрать слова, чтобы ее описать. Фантастическая. Загадочная. Необъяснимая. Эта история ставит под сомнение всё, что современная наука знает о человеке, жизни и времени. Вы, наверное, спросите, о чём же конкретно речь? Извините, но если я скажу ещё хотя бы одно слово, вы не сможете вместе со мной пройти тот путь, который я прошёл за эти годы. Прочтите этот текст. Думаю, вы не пожалеете.
Меня зовут Александр Левин. Я не писатель, не журналист, не учился в гуманитарном вузе. Я даже редко пишу что-то длиннее СМС. Поэтому прошу не осуждать меня за стиль, лексикон и грамматические ошибки.
Я довольно долго сомневался перед тем, как начать выстукивать этот текст на клавиатуре, но в какой-то момент понял, что просто обязан рассказать эту мозг-выносящую историю. Не проходит и дня без того, чтобы я не думал о ней, не пытался её понять и как-то проанализировать.
Начать, наверное, стоит с небольшого экскурса в историю. В конце 80-х стал рушиться железный занавес, и многие граждане СССР, имеющие какие-то зацепки за рубежом, хлынули из страны. Еврейские корни с папиной стороны дали мне возможность попытаться уехать в Израиль. И наконец, в 1991 году, преодолев многие трудности, мне с семьёй удалось это сделать.
Описывать переезд не буду, поскольку уверен, что другие уже рассказали о похожем опыте намного лучше. Месяц мы пробыли в городе Нетания, а потом переехали в Хайфу, где жил мой одноклассник Руслан Ривман. Я очень благодарен Руслану за то, что он здорово помог мне в первое время со всем необходимым и познакомил со своими друзьями. Именно на его дне рождения началась та история, которую я собираюсь вам рассказать. Дело было в живописном местечке под названием Маленькая Швейцария — небольшом леске в горах рядом с Хайфой. Ничто не предвещало, что именно этот пикник так повлияет на мою жизнь.
На дне рождения собралась очень веселая компашка из недавно прибывших из Союза ребят. Было, наверное, человек десять взрослых и несколько детей. Все говорили о трудностях эмиграции, ругали хозяев съёмных квартир и обсуждали ситуацию в «совке». Мы сидели за деревянными столиками в тени сосен и низких средиземноморских дубов. На мангале жарилась курица, бутылки водки «Кеглевич» потели, солнце медленно приближалось к горизонту, а мы ели хумус, красную капусту в майонезе и питы — ближневосточные лепешки.
На этом же дне рождения я в первый раз увидел Женю. Внешне он выглядел вполне обычным мальчиком лет десяти. Его отца Андрея, очень весёлого дядьку, я уже однажды встречал, когда мы вместе помогали Руслану перевезти диван.
Я почему-то обратил внимание на то, как Женя разговаривал с другим мелким по имени Павлик. Они стояли в нескольких метрах от меня, и насколько я понял говорили о WWF. Это такие зрелищные постановочные бои на ринге, которые были популярны в 90х.
— Ты смотришь WWF? — спросил Павлик.
— Нет. Не люблю такие шоу. Кроме того, у нас нет кабельного.
— Что? — не понял Павлик.
— Ну, ты где реслинг смотришь?
— По телевизору.
— Это ясно, — усмехнулся Женя — Но как вы иностранные каналы ловите?
— Не знаю. Папа сделал.
— У вас тарелка, наверное, — задумчиво сказал Женя.
У меня что-то спросили, и я немного отвлёкся от разговора. Вскоре я снова прислушался. Говорил Павлик:
— А почему ты решил, что в WWF не по-настоящему дерутся?
— Ну… Блин, это так очевидно, что я даже не знаю, с чего начать. Сразу видно, что это цирк! Для сравнения посмотри тайский бокс или кикбоксинг. Почувствуешь разницу.
Тут я решил вмешаться и спросил Женю:
— Ты говорил про «кабельное». Это кабельное телевидение?
— Да, — ответил Женя, — сейчас его по всей стране проводят. Может, видели — пол-Хайфы перекопали.
— Что-то не замечал, — признался я — А что лучше, ка́бель или тарелка?
— Ка́бель, конечно. Но он намного дороже обойдется. Тарелку вы покупаете, устанавливаете, и больше никому ничего не должны. А за ка́бель нужно будет каждый месяц платить.
Я начал расспрашивать Женю про телевидение, поскольку в то время до Израиля доходило крайне мало новостей из России, в которой творилось чёрт знает что. Я беспокоился, и мне не хватало русскоязычных каналов, чтобы быть в курсе происходящего.
— А русские каналы и через ка́бель, и с помощью тарелки можно смотреть? — спросил я.
— Не уверен, — покачал головой Женя. — Можно узнать. Думаю, они в любом случае скоро появятся. Тут же такая зрительская аудитория!
Наш разговор прервался из-за разлитой на стол бутылки сока. Пока я помогал устранять последствия, Женя отошёл. В этом коротком разговоре не было, по сути, ничего необычного, но что-то не давало мне покоя. Моей дочке исполнилось 11 лет, и я привык говорить с детьми этого возраста. Но здесь я как будто чувствовал: что-то не так. Женя невероятно чётко выражал свои мысли. И вообще, его подача информации не соответствовала возрасту. Я хотел до конца пикника ещё поговорить с ним, но он почти всё время играл в бадминтон.
Начинало смеркаться. Две пары уехали, а те, кто остался, начали быстро собирать вещи и мусор. Девушка по имени Нелли предложила сварить кофе. Уже с кофе мы сели на старые одеяла у костра. Нелли рассказала смешную историю, как она месяц мылась жидким мылом, и только вчера узнала, что это кондиционер для волос. Кто-то еще рассказал, что ел кошачьи консервы, поскольку на этикетке не было кошки, а только текст на иврите.
Потом Андрей, отец Жени, попросил сына:
