31 мая 1894 года Луис организовал в своем доме музыкальный вечер. Дебюсси играл первый акт «Пеллеаса и Мелизанды», сцену у фонтана из IV акта и первую сцену из III акта, которую еще не закончил. Несколько месяцев спустя, 29 октября, композитор сыграл дополненную новыми сценами оперу «Пеллеас и Мелизанда» на частном прослушивании у Артура Фонтена. Последний, состоявший в родственной связи с Шоссоном и Лёролем, был большим любителем музыки, как и его брат Люсьен, который создал небольшой хоровой кружок под руководством Дебюсси. Летом 1894 года Дебюсси отказался от совместного с Луисом путешествия в Алжир. Он предпочел сочинять музыку у себя на улице Гюстава Доре, «отделенный от внешнего мира черными ветками, сплетенными из нот, посреди которых волнуются и страдают Пеллеас и Мелизанда», как писал он Пьеру Луису 27 июля 1894 года. С этими персонажами музыкант вел как бы параллельное существование. Вот что он пишет Анри Лёролю 28 августа:
«Пеллеас и Мелизанда начали сердиться. Они не желали больше спускаться ко мне со своего гобелена. Мне пришлось призвать на помощь новые идеи. Только после этого они снизошли до того, чтобы вновь вернуться ко мне. Мелизанда своим нежным голоском, который вы знаете, сказала: “Оставь эти глупости для публики, отдай свои грезы мне. Ты же знаешь, что никакая нежность не сравнится с нашей”».
Пьеру Луису 22 января 1895 года:
«Пеллеас и Мелизанда — мои единственные друзья в настоящий момент. Мы уже хорошо знаем друг друга и, возможно, скоро начнем рассказывать истории, развязка которых нам хорошо известна. Закончить произведение — не равносильно ли это смерти того, кто вам очень дорог?
Один девятый аккорд…
Бемоли, окрашенные в синий цвет…»
Ему же в апреле:
«Я думал, что сегодня непременно увижусь с тобой, но меня задержала смерть Мелизанды, которая беспокоит меня. Я с дрожью работаю над ней».
Несмотря на то что композитор продолжает сочинять и другие произведения, он не забывает о своем самом большом проекте:
«Из-за этого я не расстанусь с “Пеллеасом и Мелизандой”. Впрочем, чем больше я работаю над ним, тем сильнее волнуюсь. Постоянный поиск вдохновения, которое может мгновенно улетучиться из-за малейшего пустяка, а также устранение всяких возможных помех и случайностей изнуряют меня и подтачивают, словно камень мостовой, по которому проехало множество карет!» (Из письма Эжену Изайи от 22 сентября 1894 года.)
Зимой 1894 года Дебюсси закончил цикл фортепианных пьес «Образы». Это сочинение он посвятил Ивонне Лёроль, одной из дочерей Анри:
«Мадемуазель Ивонне Лёроль с почтением и радостью посвящаю эти “Образы”. Эта музыка не терпит “ярко освещенных салонов”, где обычно собираются отнюдь не любители музыки. Это сочинение представляет собой скорее “разговоры” исполнителя с пианино. Впрочем, не запрещается добавить свои впечатления от прекрасных дождливых дней».
Композитор, неравнодушный к женским прелестям Ивонны, которую он прозвал младшей сестрой Мелизанды, преподнес ей также красивый японский веер с дарственной надписью, представленной в виде нескольких нот из «Пеллеаса и Мелизанды».
17 августа 1895 года Дебюсси наконец с горем пополам закончил «Пеллеаса и Мелизанду». Еще до завершения музыка этой оперы подверглась многочисленным модификациям. Не успев завершить работу над оперой, композитор начал тревожиться о том, как она будет принята широкой публикой. Переживания Дебюсси свидетельствовали также о том, что он совсем не торопился расставаться со своим «детищем». Ему казалось, что как только он сдаст партитуру в печать, его музыка тут же перестанет принадлежать ему. Дебюсси часто испытывал сомнения в необходимости публикования своих произведений. Это происходило отчасти потому, что он не был полностью удовлетворен своей работой, как это случилось с «Фантазией» для фортепиано с оркестром, а также и потому, что в его сочинениях нашли отражение личные переживания, которые он не желал доверять никому, кроме узкого круга избранных:
«Видит бог, мой дорогой Лёроль, я вынужден смириться с печальной необходимостью закончить “Пеллеаса и Мелизанду”, в то время как вы находитесь так далеко от меня! Я надеюсь, что сцена у грота вам понравится. В ней сокрыты все секреты и тайны ночи. Среди полной тишины может насторожить шелест потревоженной ветром тонкой травинки. Слышно, как рассказывает луне о своих невзгодах жалобный плеск волн расположенного рядом моря. И, наконец, Пеллеас и Мелизанда, которые боятся своим разговором нарушить очарование этой таинственной ночи.
Я не стану больше ничего вам рассказывать. Боюсь, что получится нечто похожее на заочное описание страны, о которой столько мечталось. Однако при столкновении с реальной действительностью эти мечты безжалостно разбиваются.
