— С уроков тебя снимаю, внеочередное заседание ячейки организую. Предупрежу, чтобы вопросами не заваливали, но базу знать необходимо. Рекомендации и вовсе не проблема, с Александром Николаевичем напишем, могу и Осипенко попросить, та тоже её даст, — задумчиво произнесла Малкина, подошла к одному из встроенных в стену шкафов и стала в нём рыться. Вытащила какую-то общую тетрадь и тонкую брошюру. — Сергей, бери, тут устав и лекции по темам, что должен знать комсомолец. Беги и сделай срочное фото.
— Штук двадцать, — предупредил тренер. — Фотокарточек понадобится много.
Они так на меня насели, что и слова поперёк сказать не смог. Ну, особо-то и не сопротивлялся, хотя и не понимаю таких условий. Впрочем, это всё политика, не могут официальные чины из Союза привезти за границу обычного гражданина никакими обязательствами, не связанного с системой.
Вот зачем я в школу хожу? Только на сборы время теряю, да по утрам не высыпаюсь. Никак не удаётся поучиться, а ведь скоро предстоит экзамены сдавать. Завалить мне всё равно их не дадут, даже если по той же истории правильно ни одной значимой даты не назову. В чём тогда смысл? Это я так мысленно рассуждал, идя к фотостудии. В это время ни одного посетителя не обнаружил, зевающий фотограф немного оживился, услышав количество фотографий и что они мне срочно потребовались. Кстати, я не послушался Курзина и попросил запечатлеть своё изображение на разных форматах, в том числе и для загранпаспорта, водительских прав, различного вида удостоверений и справок.
— Вам лучше известно какие размеры нужны, — заявил я фотографу. — Делайте в двойном экземпляре.
— Молодой человек, вы уверены? Это влетит в копеечку! — потёр ладони пожилой работник фотостудии.
— Заплачу, не переживайте, — отмахнулся я. — Могу даже авансом.
— Нет-нет, заранее такую сумму отдавать не нужно, — посмотрел он на лежащий перед ним лист с подсчётами. — Это же целых девять рублей, очень соблазн окажется велик. Кстати, вам чек понадобится или всё сделаю в качестве индивидуального фото? Дело в том, что казенная бумага и проявитель, как и сама плёнка не очень хорошего качества, но у меня есть собственные материалы. Если на них отпечатать фотографии, то, гарантирую, они не выгорят и через двадцать лет.
— Без проблем, чек мне никто не оплатит, а снимки хотелось бы качественные иметь, чтобы через пару дней вас не искать.
— Тогда проходите и на стул присаживайтесь. Старайтесь сделать лицо серьёзным, не моргать и не улыбаться, — потёр кончик носа фотограф.
Фотоаппарат какой-то допотопный, мастер на себя даже темную простыню накинул, а потом мои глаза подверглись испытанию от нескольких ярких вспышек. Зато не придётся приходить за очередной фотокарточкой, когда та понадобится. Пока ждал проявку и печать, сидел и с интересом, честное слово, читал устав ВЛКСМ. В нём имеются дополнительные разделы и правила, которых точно не могло быть в моём мире, хотя память уже подстёрла даже Ленинские тезисы, которые требовалось знать наизусть. Больше всего озадачило, что комсомолец должен способствовать развитию любого клана в стране, если имеется такая возможность. Про изобличение врагов и шпионов говорить нет смысла, но не прекращать делать попытки искать то, что принесёт пользу обществу и, в частности, самому себе, меня вновь озадачило. В том числе и лояльное отношение к церкви и верующим. Другими словами, никто не осудит, если член ВЛКСМ будет ходить на церковные праздники, молиться и даже обвенчается с избранницей.
— Сюр какой-то, — закрыл я устав и прикрыл глаза, стараясь осмыслить прочитанное.
Общую тетрадь с лекциями открывал с опаской, готовясь прочесть там и вовсе что-то неприятное. Когда-то в Советское время в моём мире ходили слухи, что хотели всё сделать общим, даже женщин и детей. Ну, такие идеи вроде как анархисты продвигали и с ними далеко не все были несогласны. Правда, всё это скрыто под различными декретами, распоряжениями, опровержениями и истину узнать сложно. Однако, в лекциях ничего такого страшного, если так можно выразиться, не обнаружил. Прочёл только половину, когда фотограф мне выдал фотографии. Я с ним честно расплатился и отправился в школу. Курзина отыскал в тренерской, он с физкультурником резался в карты, а шахматная доска стояла сдвинутой на край стола.
— Мы тут время проводим, — не смутившись, прокомментировал Александр Николаевич, выкладывая на стол даму, короля и туза. — Вы же всё берете и счёт у нас восемь пять в мою пользу!
— Ладно, поставлю Горцеву годовую пятёрку, спортсменам всегда готов помочь, пусть даже и интеллектуалам, — со вздохом сказал физрук, а потом добавил: — Нормативы бы сдать всё же не мешало.
— Мы же договаривались, — усмехнулся Курзин.
— Ступайте уже, — отмахнулся недавний его соперник по картам.
